b000002161

В институте Савичев не блистал, второстепенные предметы мог и завалить, что, разумеется, не помешало оставить его на ка- федре, ибо профилирующие дисциплины он знал прекрасно. Говорят, ему немного не хватило, чтобы совершить какую-то революцию в экономических расчетах, начать все по-новому — просто, изящно, с прицелом на годы вперед. Ну, не знаю... Вообще-то, он был та- лантлив, а талантливые люди, на мой взгляд, склонны к авантюрам. Идея берет их в плен, восторгает, мучит, и они перестают видеть прочие связи, идут у нее на поводу. Савичев, видно, недолго жмурил- ся от сладкого блеска, ибо у кафедры всегда в избытке свои темы, перспективные задания и тому подобное, а кое-где еще лежит недописанная докторская диссергация шефа, в которую подобные Савичеву новички должны внести лепту. Уж не можешь не терпеть, так и терпи до конца, а Савичев, как я говорил, «взрывался», чуть не дождавшись конца. И вот что мне открылось: «взрывался» он не оттого, что болыпе не было воли, нет, напротив, предчувствуя предел, за которым он окажется в собственной власти, он успевал, он теперь просто торопился отдать должное зарвавшимся людям. Словом, как мне сообщили, Савичев, сделав почти все, по собственному желанию простился с кафедрой и, увы, со своей драгоценной идеей. Слабыми принято считать и таких. Как хотелось бы мне согла- ситься с общим мнением, да нельзя. Разве я не убедился, что способ- ность к долготерпению не слабость, а редкий род порядочности. Чуждый многим?... Ну и что, что чуждый (как, кстати, и мне)? А прощаются савичевы со своими идеями не потому, что предают их, нет, просто перегорают, а, перегорев, охладевают. Это уж не беда, но, главное, вина савичевых да и не только их, а и тех, кто вольно- невольио сжигает чужой дар. Конечно, прекрасно, когда человек, едва ночуяв несправедливость, тут же восстает, побеждает, а если и терпит поражение, то хоть в одном — двух сердцах остается ге- роем, убеждает примером. Но, что поделаешь, Савичев был сделан из другого материала, не такого звонкого, но, пожалуй, более редкого. Оставив кафедру, Савичев стал все дальше отодвигаться от своей профессии, работал гірограммистом, технологом, а потом ни с того ни с сего осел в архиве — заинтересовался, видите ли, экономикой нашего города середины прошлого века. Ну не странно ли, право? Что там было в полузабытом историей губернском городке? Я навел справку. Вот что там было: фабрик и заводов 23 при 5653 рабочих (наиболее крупное предприятие — бумаго-прядильная фабрика); кредитных учреждений (включая ломбард) 5; зданий 2300, право- славных церквей 28, костел, лютеранская кирка, ярмарок 3... Но — довольно, гіеречень и так примечательный. И все это Савичев умуд- 126