b000002161

«Сам не догадаешься, жизнь поможет, прекрасная и удивитель- ная», — прошептал он, швыряя легонький торф. Только Зойку жалко. Как она, бедная, старалась попридержать его на кухне, пока доро- гой муженек выливал за воротник пять капель. Русая грива дыбом, глаза, как раскаленные головни... Дурь несла всякую и хохотала одна за троих, словно кто-то будет прислушиваться, что там за стенкой делается. — Арефьев оперся на черенок, вздохнул. — Пить, ладно, пожалуйства, если на здоровье идет, а вот ухо девчонке драть ни к чему, можно и поделикатней было спровадить, вы ведь умеете, уважаемый Роман Батькович, ответственный наш формал... Возвращаясь в дом, Арефьев столкнулся в сенях с Зойкой — налетела на рукоять лопаты, ойкнула. — Больно, да? Ох, извини. Больно? — повторял Арефьев, а она смеялась — искренне, ничего не скрывая, потому что скрывать было нечего, не было боли. Бог ты мой, а она и верно не чувствует никакой боли со своим сытым тираном. Д а ведь он же ласков, он и боль причиняет ласково, а коли так, то уж и неважно — что боль. Ах, Зойка, Зой к а !...— Арефьев намывал под рукомойником руки. Роман сидел все там же, с краю потертого дивана, но как будто занимал его весь. Арефьева встретил приготовленными словами: — Вот ты во всем начальство винишь... Арефьев начальство не винил, по крайней мере, в недавнем разговоре, но кое в чем мог бы, а значит, Роман, хотя и с большой натяжкой, но говорил правду, и Арефьев возражать не стал. — ...А начальство, брат, работает и в хвост и в гриву, невзирая на то, что сейчас модно это — обсуждать решения, оспаривать, плодить анархию... — Какая это анархия? Это нормально — обсуждать, возможно, и не соглашаться, и называется по-другому. — У тебя, учитель, извращенные понятия о демократии. Где это видано — демократия в ущерб дисциплине. Раньше, бывало, че- ловек опаздывает на работу — берет такси, отдает ползарплаты и приезжает вовремя. — Это в какие же времена так бывало? — Знаешь — в какие... — Роман поднялся. Ему еще казалось, что тело его по-прежнему легкое и что носить такое тело приятно, весело. Зашагал по комнате. Человек знал — опоздай он на пять минут — может лишить- ся работы. — А, может, и еще чего?.. Возможно, да только не того, что ты имеешь в виду. Дра- гоценная жизнь останется при нем. Только не надо своими же кула- ками выбивать ее из своего же тела. 122