b000002161

знатные — по паре в стакане. Арефьев после всего был непрочь, но отказался. Что, что, а отказываться он умел и делал это с такой поспешностью, с какой иной спешит согласиться. Баба Тоня уже вы- нула фужерчики и теперь, выплыв и протанцевав по воздуху в своих золотых поясках, они скрылись в коричневых буфетных потемках. Спровадив назад веселую пару, баба Тоня повернулась к Арефьеву. Он поглядел на ее расшитый передник, на обожженные холодной водой красные запясья и сказал, что, пожалуй, ему пора идти. — Мой ангел! Куда ты? Так хорошо разговариваете! — Она тронула его за локоть, он остался, а она поспешила на кухню к ножикам, горшочкам, душистому парку с плиты. Роман недовольно проводил взглядом сначала фужеры, потом валенки на ногах бабы Тони, припухшие глаза округлились, за стальной сетчаткой, как в электробритве, завихрились лезвия. Пж-пж — выскребло у уха Арефьева. Роман выдул из-под надутых щек терпкие воздушные шарики: нет, не по душе ему распорядок вечера. Арефьев и сам не знал, почему не принял предложения. У него бывало — не знать поначалу причин, зато вскоре все становилось совершенно ясно — что и почему. — Тяжело стало в кресле? — спросил он, чувствуя на лице своем странную улыбку. — Ничего не тяжелее. Какое кресло было, такое и осталось, я его с собой не таскаю, само под зад лезет — меня выб р али .— Роман пригладил бурно пошедшую в седину шевелюру, заново пригляделся к Арефьеву, этим жилистым рукам, скуластому лицу упрямца и, измерив все по готовой мерке, тоже заулыбался: ничего интересного, метр семьдесят семь, когда в шляпе, а в кресле, то бишь, на стуле вдвое меныне. Вон никак не уймется, уточняет свой ничтожный вопрос: видите ли, он имел в виду — не тяжелее ли стало руководить. Что имелось в виду сразу было понятно, ирония всегда хоть чуть-чуть, а меняет суть, он эту суть уловил и отвечал по-существу вопроса, может и продолжить. — Руководить стало тяжелее, анархии развелось много, все- дозволенности. — Роман погрозил Машкиному пупсу пальцем. — Распустеж. Неформалы всякие повылезали из нор... Разряженный Машкин пупс забрался ему на колени, за пупсом полезла и сама Машка. Он помог ей, хлопнув ладонью по мягкому месту. Д а что неформалы делают плохого? — сказал Арефьев. — Объединяются по интересам увлеченные люди. Когда общество не может удовлетворить интересы всех, оно не препятствует — все естественно и разумно. Чего ж тут опасного? — Когда бежит дикий табун... 120