b000002161

ном отчуждении она звучала как из приглушенного транзистора. Постепенно Арефьев перестал ощущать изобретательного Не- нарокова как конкретного человека, из него словно паром вышли живые черты. Красивое телесное явление сидело рядом с ним за почти неподвижной баранкой. — Ну, ладно, прокатились с ветерком, пора сворачивать в город, — сказал наконец Арефьев. — Не действуйте водителю на нервы, — не шелохнувшись, отозвался шофер. Пролетели один поворот, перед следующим Арефьев предупре- дил: — Имейте в виду... — Жаловаться будете? — Нет, не буду. — Правильно. Бесполезняк, семечки. Арефьев и сам не знал, что же он имел в виду: заставить оста- новить машину и уйти, бросив на дороге торф, тоже не мог. Однако Ненароков, видно, раньше его понял, что же имелось в виду за бесчувственным предупреждением, и нехотя повернул в город. Пет- лял в коротких, как бы недостроенных улицах, бетонные заборы чередовались с влажными палисадниками, сзади наползала в светло- синем любопытстве «Волга» гаишников. Потом влились в городской поток. В пролет перед бабы Тониным домом заезжали , имея лишний километр на счетчике да еще пятнадцать минут просроченного времени. Ненароков ворчал, не злобствуя больше, а, когда отход- чивый Арефьев попросил сбросить торф поближе к забору, заухмы- лялся: «Вот, подавай все тридцать три удовольствия». Потом он стряхивал с потемневших носок въедливую торфяную крошку, жал ковато прыгал на одной ноге, и Арефьев д аже пожалел его, сам за- полнил путевку, в графе замечаний поставил прочерк. Ненароков напряженно глядел из кабины и выжимал газ. — Вы сколько лет учите? — спросил, спрятав путевку. — Лет пятнадцать?.. Арефьев кивнул: как раз столько лет тому назад он пришел в школу. — Почти весь период застоя. — Ненароков захохотал. — Та- кие, как вы, и учили застою. Хлопнула дверца. Арефьев поймал убегающую ручку, но ма- шина рванула, оттеснила его в расползающуюся под ногами грязь. Он смотрел вслед ее вихляющему заду: ну и продукт, нечего сказать, выпустили в большую жизнь, а школу снесли, и то верно... В дом бабы Тони Арефьев входил как испачканный, словно и не торф привез, а более почтенное у огородников вещество, да и вы- 118