b000002161

налась сразу за филармонией, поэтому я и не узнал изрядно под- забытые места. Но что же внутренний голос — промолчал, не дал обычных туманных намеков, чтобы почти тут же поразить точно и больно? Стоило мне на секунду забыть о новом приятеле, как он вспо- лошился. «Ну, чё, чё?» Не хотелось говорить, но он ступал за мной по пятам, и волей-неволей пришлось что-то объяснить. Вдвоем приблизились к дому, где опять обитал Коленька. От калитки я окликнул его: «Коля! Привет! Сколько лет и сколько зим!» Он не ответил, даже не вздрогнул, даже не пошевелился, только приподнял чуть-чуть голову. «Ну что ты, елки зеленые, не признаешь?..» Кричал что-то еще. Мальчик поднялся и ушел в дом. Я еще надеялся, что он вернется, ждал, глядя в покрывающиеся углем окна. — Вот тебе и елки-моталки. — Заусмехался мой новый прия- тель, ощупывая бицепсы. — Он же дурак. А ты че-то лезешь. — Не болтай, не глупее нас с тобой. — А я говорю — дурак, в дурдоме лежал. — Как это в дурдоме?.. — Очень просто, как все. Выписался и приехал. Его уж все знают... Новость поразила и приобрела особый смысл. Мы поднимались в пологую горку, и приятель усердно толкал меня кулачищем в плечо, я пошатывался, но как бы ничего не чувствовал, я просто знал, что меня толкают. Вот так, похоже, и Коленька знал, кто к нему пожало- вал, все видел и слышал, но ничего не чувствовал, потому и не откликнулся, а вовсе не потому, что не желал меня видеть. Если это болезнь, то я ее понимаю. К новому приятелю я еще захаживал , ел яблоки, неохотно подставлял под удары плечи, но почти не ощущал боли, не то он боксировал без прежнего ожесточения, не то мне хотелось подобной боли, а значит, я еще недополучал, а, может, все дело в том, что Коленька уехал. Скорее всего и то, и другое, и третье. Комплекс причин по казенному выражению. За старухой, вроде бы, ухаживала соседка, но я больше никого на том крыльце не видел. Потом прошло еще лет восемь. Каждый этот год надвигался медлеино, даже осторожно, а миновав, отлетал стремительно, наверно, его уже притягивала вечность, в которой тьма общего времени и нисколько — из отдельной жизни. Нет, Коленьку я больше не встречал и, видно, не увижу больше. Я даже не помню точно его фамилию, лишь одно звучание ее, и, если все-таки перевести звуки в буквы, то получится приблизительно так: «Ни-ке-шин»... Но однажды в городе я встретил девушку, которую долго, 107