b000002160

Женьке показалось невероятным, что отец ещё вчера с утра возился по хозяйству, консервировал крольчатину, между делом добродушно журил его - не помнится уж за что, а сейчас лежит при смерти. Слёзы навернулись на глаза, хотелось рвануть на себе при близком человеке рубаху, чего он вообще-то ни в каком порыве не позволил бы себе. - Ну а где постелить тебе прикажешь? - спросил как ни в чём не бы­ вало. - На веранде лягу и сама постелю. Помнишь, отец перед смертью мамы вынес её на веранду? Рамы распахнул, как она просила... - Так тогда вишня цвела, всё цвело, весна шла. А ты осенью да после бани... - Ну простуда меня не берёт. Да и потеплело как... Выйди-ка во двор. Женька повернул голову к отцу: - А как он ночью-то?.. Лекаря сегодня уж не жди. Или у умирающего сидит, или сам того... недееспособен к ночи. - Не беспокойся, Женька, я всё услышу. А папа эту ночь переживёт. Та­ кие дубки так просто не валятся в яму. Может, он у нас ещё и поднимется. Женька улыбнулся сквозь замутившие глаза слёзы: ну молодчина, сест­ рёнка, умеет, ядрёный корень, подбодрить. - Откуда ты такая закалённая, рос-си-ия-ночка? Из Турции, никак? - Я уж давно не езжу в Турцию, не челночу. Ни свет ни заря завожу свою «Алю», красную «шестёрку», и мотаюсь за продуктами по молочным заво­ дам да по своим ларькам развожу. - Предприниматель, - кивнул Женька, - мелкий, как плотва, ещё хорошо, что зубки-то щучьи. А муж? Не объелся груш? - Ну что ты? - объелся. Он не под грушей сидит, а с детками да с девка­ ми. Женька хмыкнул, задрал голову, разглядывая что-то в углу под потолком. У отца много седины, но Женька превзошёл, успел стать почти совсем се­ дым. И ещё этот шрам... - Откуда это у тебя? - Она дотронулась до рубца у него под виском. - Всё оттуда. Дальнобойщик я, - заладил было снова Женька. - А наши дороги сама знаешь; знаешь, кто их пасёт. Она и его погладила по голове: знаю, мол, знаю. Женька, чуть помед­ лив, встал, пошёл топить баню. А Даша позвонила по мобильному домой, в Волгоград. Язычок у мужа немного заплетался. Ей надо было только прове­ дать о детях, а ему пожелала быть более осторожным, знать меру. - Д-да т-ты к-кто т-такая? - обозлился он. - Я? Я клён. У меня теперь позывные такие, - пояснила Даша. Потом она сидела подле отца, надеясь на что-то, но он, как лежал непод­ вижно, так и остался лежать, и глаза не приоткрыл. - Клён ты мой опавший... - прошептала она помимо воли. 83