b000002160

Потом на выходе, у посетительской калитки, Евграф Михайлович ука­ зал мне на памятник воину Семёнычеву, погибшему в январе семнадца­ того. Телеграмма с германского фронта пришла в Крещенский сочельник, и тою же ночью сгорает бумаго-обёрточная и картонная фабрика его отца, Семёна Ивановича. Ещё раньше, уступив в конкуренция Шорину, он свёр­ тывает производство речных барж, резервуаров и котлов. Вот как обставила фабриканта жизнь. А после гибели сына ему предстояло ещё потрясение октября того же года... Обогнув вдоль ограды кладбище, мы вышли на Никольскую гору, обра­ щённую крутым склоном к Клязьме. Ветер пригибал побуревшие травы. По левую руку от нас, объяв горизонт, занималась вечерняя заря. Первые алые отблески ложились на пойму, накладывая на всю панораму красно­ ватый зыблющийся оттенок. Недаром долина по левому берегу Клязьмы была названа Красной Гривой. На ней, многажды уменьшенный расстоя­ нием и высотой, на которой мы находились, до размеров миниатюры, по­ мещался Знаменский монастырь вместе с церковью Знамения Богородицы, колокольней и приделом Иоанна Богослова. Бывшая мужская обитель, сло­ женная из бревён в самом конце XVI века, была обязана своим каменным перевоплощением, последовавшим почти столетие спустя, тому же «перво­ статейному» купцу Семёну Ершову. Девяти лет не проходит, как он даёт средства на строительство Троиц- ко-Никольского собора, столь пропорционального, цельного и утончённого сооружения, что оно вместе с колокольней представляется вытесанным из одного, величиной со скалу, камня. Этот храм на гребне горы, куда мы при­ шли, казалось, встал вровень с небом. Долгие годы не зная ухода, затаив следы былого глумления предавших веру, он стоял как последняя твердыня православия. По линии монастырской ограды встроилась церковь Иоанна Листвичника с высоким монументальным крыльцом на внушительных фи­ гурных столбах. Во дворе бывшего Никольского монастыря, вдоль стены храма, лежали брёвна, как я уже знал, разобранной в селе Егорий церкви. Её намерева­ лись заново сложить тут и показывать туристам как памятник деревянного зодчества, но, как говорится, руки не дошли, и теперь брёвна выгнивали на влажной земле. В былой церкви в заклязминском селе Егорий моего отца «крестили и дали имя Пётр». «Село, состоящее из сорока домов», как писал отец, где ребёнком он «был оставлен на попечение дедушки Василия и бабушки Екатерины (уже с материнской стороны), дочерей их Марьи и Анисьи и сына Гриши, нахо­ дилось на левой стороне Клязьмы, в двенадцати километрах от Гороховца. Окружённое лесами, оно небольшим пятном возвышалось на крутом берегу старицы. Маленькая деревянная старинная церковь стояла особью, ближе к старице, окружённая с трёх сторон старыми деревьями - соснами, елями, берёзами. Рядом с церковкой, на колокольне, стоящей на четырёх столбах, врытых в землю, были подвешены большой, пудов пятнадцати, колокол и два маленьких (для перезвона) колокольца, их звон далеко разносился по 322