b000002160

С Владиком у него давно установились ровные, без особых взаимных симпатий отношения. Для Владика вообще не находилось подходящих дру­ зей, да он как будто и не нуждался в них. Ещё в восьмом или девятом классе он стал корреспондентом областной комсомольской газеты, печатался (вот насколько он был умён!) под псевдонимом П.Ушкин, а вскоре после окон­ чания школы махнул в столицу. Как он получил дальнейшее образование, неизвестно, но выдвинулся стремительно и вскоре занял престижное место заместителя главного редактора центральной газеты, потом - главного в другой, а там в течение немногих лет вдруг затерялся в «открытом океане» журналистики. Редкая, не поддающаяся объяснению пропажа человека-за- гадки, если только он не обитает давно в какой-нибудь «цивилизованной стране». Океан всё же имеет чёткие края - берега. У детства край есть, но он размыт, незаметен, и удерживает оно долго (начинает даже казаться, что немыслимо долго), зато выбрасывает прочь, как волна наскучивший ей пос­ торонний предмет. Но до того как же понежит самых счастливых! В лагере они, кажется, только на байдарках не ходили. А под самый за­ навес «лучшим из лучших», как говорили в те времена, выпала поездка в Москву. Он, по-видимому, легко прошёл по негласному конкурсу. В ранний час в машине, крытой брезентом, с лавками вдоль бортов, мягким душистым сеном, щедро рассыпанным по кузову, они, «лучшие из лучших», отъехали в столицу. Тогда все стремились на ещё не открыв­ шуюся во всей полноте Выставку достижений народного хозяйства, и первым делом они, конечно, поехали на ВДНХ. Прекрасная скульптурная группа Мухиной - «Рабочий и колхозница» - торжественно встретила их. Достижения, которых было не счесть, сами павильоны со временем почти забылись, а вот горячие сосиски со свежими, ещё теплыми булочками за­ помнились навсегда. И небо - синее, бескрайнее, с редкими полупрозрач­ ными облачками. Выражение «безоблачное детство», как ни крути, тоже отражало эпоху. А ночью крупные звёзды блистали над самым двориком, куда они за­ ехали, чтобы переночевать в кузове машины на сене. Неизменная в таких московских двориках столетняя липа стояла не шелохнувшись, и ни звука не доносилось из деревянного дома, где проходила неведомо чья жизнь... Утро, не в пример предыдущему, наступило вдруг холодное. По дороге во Владимир брезент продувало от борта до борта, и он, один без тёплой одёжки, в любимой тенниске со «змейкой» продрог. На остановке «девочки - налево, мальчики - направо» вожатая заметила, что его трясёт, и настояла, чтобы он перешёл в кабину, посадила между собой и шофёром и всю доро­ гу согревала своим теплом. Домой, кроме ярких впечатлений, он привёз половину палки или бато­ на (как это называлось тогда?) московской колбасы, чем невольно поразил родителей, ведь ему дали деньги исключительно на питание - пончики, пи­ 246