b000002160

Болдин поверил тишине. Машинально извлёк из рабочих штанов ре­ вольвер, взвёл курок и подсунул оружие под доску на широком верстаке. Бережёного Бог бережёт. Нет... бережёному все нипочём. Анархия какая- то лезет. Болдин поплевал на руки. Бережёный сам себе хозяин. Опять не годится... Приставил кончик бруса к глазу, глянул, как в мушку, отметил горбик. Бережёный долго послужит трудовому народу. Вот так-то. Он слад­ ко, предвкушая приятное чувство, крякнул, и взвилась стружка, потекла, кудрявая, тоненькая, душистая. В голове посвежело. Ему уже хотелось на службу. Первым легло на зелёное сукно толстоногого стола грязно-жёлтое удос­ товерение проститутки Худяковой Фетинии Селивановны. Околела, старая дура, в канаве, так и не расставшись со своим билетом. Последнее переос­ видетельствование у доктора прошла 25 сентября семнадцатого года. На что надеялась в свои немалые лета? Да ей ли не знать, что проститутки ликвидированы как класс? Для партейных ныне и разводов не будет. Все силы станут уходить на дело. Так-то! - Труп вскрывали? - коротко спросил секретаря. -Т а к точно! Бархатистые, навыкате глаза секретаря не мигая взирали на шевелящие­ ся болдинские брови. Болдин молча ждал. - Прободение кишок, - пояснил секретарь. - Какая причина послужила?.. - Глисты, - с брезгливой гримасой ответил тот. Болдин строго глянул на молодца: в «органах» брезгливым делать нечего. Секретарь оправил гимнастерку, щёлкнул каблуками. Бляха ремня горе­ ла, будто только из кузни. - Дальше! - приказал Болдин. А дальше было совершенно уже ясное дело бывшего лавочника Оребье- ва, после - туманное, как всегда на первых подступах, ювелира Фолькмана. И наконец - совсем ещё свежее - о неясной смерти красного командира Да- рева Пётра Степановича и его возлюбленной гражданки Рябининой Клав­ дии Поликарповны. По этому делу накануне были допрошены денщик командира и слесарь механического завода Дойнов, замеченный на танцах вдвоём с Рябининой Клавдией, поваленной оным под ноги красного командира. Дуралей денщик заревел вскорости, исходя от жалости к покойнику да и к себе заодно. Однако сведения были получены ценные, они путали прояс­ нившуюся картину, тем более надлежало подойти с умом. Слесарь Дойнов смотрел волком, даром что две его рабочие руки Лежали подле таких же рабочих рук Болдина. Рвал все «красные флажки», которы­ ми его словно невзначай обкладывали. Твердил, дело, мол, там интимное. Болдин, заперев сейф и железный ящичек с верным револьвером, спускался 21