b000002159

Е ще недавно юное, лето расцветало. Перламутровые гребни дож- дей до блеска расчесывали густые шапки садов. Ветер распушал их зеленые локоны, наводил диковинные проборы прямо по темным ук- ромным тропинкам. От вяжущей кислоты малюток-яблочек ломило в ску- лах. Только-только с солнечного бока зарумянивалась вишня. Быстрее все- го наливалось своим огненным соком круглое смеющееся солнце, брыз- гало слепящими лучами. Желтые маслянистые, они жадно вылизывали лужи и растекались липким бездыханным жаром. Сады погружались в дремоту. Маленькие разомлевшие птицы осоловело взирали с ветвей. В безмолвной небесной лазури, распластав крылья, плыл ястребок. Дворовые «орлы», не жмурясь, поглядывали на костер в грандиоз- ной горе неба. Лучи сверкали, как копья. В этом царствии раскаленного света приятно было окунуться в прохладную воду реки. Орлы перемиги- вались, и вскоре небольшая компания выходила со двора. Вместе с орла- ми ступали немногие счастливчики, которым они сегодня милостиво улыб- нулись. Гуртом не ходили: такая ласковая, река постоянно снимала смер- тный оброк с жителей города. Тонули славные мальчишки, без звука ухо- дили на дно крепко подвыпившие мужички. Компания должна была быть надежной, накрепко спаянной. Ради потехи брали с собой какого-нибудь шута, то есть, в общем, обычного мальчишечку, но готового безропотно исполнять отведенную ему роль. Единственное вакантное место чаще всего занимал похожий на карликового мужичка мальчик. Он весело вы- шйгивал впереди на выгнутых ухватом коротеньких ножках в черных, до колен трусах, улюлюкал, задирал на забаву орлам жмущихся к заборам пацанов, его пыла хватало, чтобы играючи нагнать боязни и на целую ватагу, если среди нее не находилось орлов. Возвещая о себе гиканьем и посвистом, чужими дворами выходили на «козью» тропу, петляющую у кромки ощетинившегося крапивой оврага. В облаке пыли скатывались на Нижне-Калининскую, (раньше и ныне Николо-Галейскую), вытянувшу- юся вдоль железной дороги, и, подняв всех собак, ступали в вечно сырое, землянисто-прохладное пространство под железнодорожным мостом, по которому порой с неистовым грохотом проносились груженые составы, и тогда открывалась взгляду дивная стрела «живого» моста через Клязьму. На отполированном до блеска настиле орлы сбрасывали обувку, наи- гранно спохватившись, скидывал стоптанные баретки шут, и только один оставался в сандалиях. Малейшая щербинка выстреливала в его ступни острой занозой, чуть выпирающее ребро доски могло оставить темно- розовый след. Его тонкая кожа, к тому же, была излишне бела. Еще не- давно один из первых среди орлов, он уже прослыл альбиносом, хотя и оставался у них своим. На мосту он мог запросто отстать, облокотиться на перила и насмотреться вдоволь на темную светящуюся спину реки, 37