b000002158

Товарка хотела пообщаться с приятельницей, но раздатчица “Ясного месяца” спешила, может, как еще никогда в жизни. - Некогда тут с тобой. К нам агличане приехали. Вон сирени нарвала да водки взяла. - На радостях от предстоящей застолицы в обществе “агли- чан” она так тряхнула сумой, что одна бутылка "выпрыгнула", как зверь. Целой осталась только этикетка невиданной гражданами Щорсовского района “ Посольской” . Сама представительница трудящихся отреагировала на досадное про­ исшествие матом, заодно обдала многоэтажным и товарку, досталось и ненароком вступившему в “ посольскую” лужу Михаилу Павловичу. Он едва успел отскочить. “Ну и поделом тебе, ведьма, не попадайся на глаза мне больше” . Раздатчица “Ясного месяца” вихрем понеслась за новой бутылкой. Прекрасные, прошелестевшие мимо соцветия сирени показались Михаилу Павловичу змеиными жалами. Дома на него глянуло из зеркала изможденное лицо с набухшими веками. Только лоб будто бы раздался, и уже нельзя было закрыть его весь ладош­ кой. Впрочем и ладошка сморщилась. А ведь сегодня он не напрягался, водил Павла Михайловича одними глазами. И все-таки колдовство отнимало много сил. В низу живота по-прежнему побаливало. Он даже не сразу сходил по малой нужде. Потом достал книжку по магии. Современное издание показалось ему просто глупым, хуже всего было безверие, пропитавшее поучения, и он с отвращением засунул книжонку в макулатуру. У жены болели голова и лопатки. Он гладил ей голову и спину. Боль прошла. Сын со своей группой отправился в студенческий поход. Михаил Павлович, полежав рядом с женой, ушел в свою бывшую комнату, где теперь хозяйничал сын. Он хотел грозы и ночью накликал ее. Небо свели белые судороги. Раскаленные ослепительные трещины раска­ лывали небесную громаду. Обнаженное стареющее тело колдуна отпечаты­ вало на себе причудливые рисунки стихии. Обвалы грома, вначале далекие, обрушивались кругом. Упала, но не разбилась ваза. Вскрикнула во сне жена^. Потоки воды залили комнату. Он жадно обрызгивал себя грозовой водой. Купался в бушующем бассейне. О, кто бы знал, как он любил грозу! Так, неистовствуя вместе с нею, он провел полночи и уснул под ее утихающий шум. Утром, свежий, проснулся в сухой постели. Пол блестел, но воды не было, и соседи не прибежали с шумовками в руках, как полгода назад, когда он залил их, купаясь в крохотной ванной. Сейчас потолок у них был сух и донельзя засижен мухами. Прелестные, с цветущими глазами девушки стремительно исчезали из Щорсовского района. Бросив прогулки и недочитанные книжки, усаживались торговать в открывающихся коммерческих ларьках и магазинах, почти без­ ропотно становясь наложницами своих хозяев. Михаил Павлович мог бы и