b000002158

Девушка сморгнула тяжелыми от туши ресницами. - Чего же вам хочется? - улыбаясь темными углами рта, спросила она. Боль пронзила всю челюсть Павла Михайловича, он замычал, показы­ вая на запертую дверь. Девушка назвала адрес другой поликлиники, куда он мог бы обратить­ ся со своим дырявым зубом, а сама глядела вопросительно, ей все еще не верилось, что дело только во флюсе. Боль снова внезапно улеглась, лишь тоненький червячок точил десну. - Я горю желанием помочь... - воодушевленно начал Павел Михайло­ вич, и стальная игла через челюсть пронзила ему грудь и замерла у сердца. - А чем вы хотели бы мне помочь? - млея, спросила девушка. Павел Михайлович опять замычал. Девушка покинула свою нишу и перешла в другую, подальше от стран­ ного кавалера. В дежурную поликлинику Павел Михайлович прибыл, когда запись на прием уже кончилась, и едва не упал на колени перед старшей регистра­ торшей, сущей ведьмой. Получив в таком виде свое удовольствие, она швырнула в окошечко завалявшийся талон. Бедняга поднялся к кабинету стоматолога и хотел было сразу пройти туда. Очередь закашлялась, пришла в негодование. - Но у меня талон на одиннадцать тридцать, а сейчас как раз двадцать восемь минут. Мы, что же, зря встаем чуть свет, чтобы взять талон? Тогда вообще талоны не нужны, понимаешь ли... Понимаешь ли было новым оборотом в языке Павла Михайловича, усвоенным в Щорсовском районе. Михаил Павлович в черных непроницаемых очках, со своим флюсом на другой стороне щеки чуть улыбнулся, и зуб так схватило, что в глазах почернело. Он испугался, что Павел Михайлович успеет обвести очередь вокруг пальца, однако, когда в глазах его пояснело, он увидел того с оскор­ бленным видом посиживающего на красном больничном диване. Зуб у него, видно, отпустило, и он жадно шарил глазами в поисках смазливых девичьих личиков. Но сидели почти одни старики, пришедшие на прием с последним, в лучшем случае с предпоследним зубом, если не считать беременную веснуш­ чатую бабу с кривоногим карапузом, которого ей не с кем было оставить 11авел Михаилович демонстративно зевнул и стал смотреть в сторону. Сам же Михаил Павлович остро пожалел этих старушек и старичков, ибо они были беззащитны, кротки и бессильны даже для того, чтобы предать. Ему остро захотелось иметь дело с одними стариками, но он так и не рискнул ни с кем заговорить, дабы Павел Михайлович не узнал бы его по Д К0НеЧН0’ прошло ст™ько лет, но кто знает, что хранилось в этой МихяИГ п Г еННЫМй Л° 3уНГаМИ’ налитой типографским свинцом голове. ной 4 блеснул СВ0ИМИ чеРными ° ™ в лицо беремен­ ной, она ойкнула и тут же разжала колени. Малыш вырвался из мамаши