b000002158

Михаил Павлович в негодовании почти свесился с перил. Круглоро­ жий, тоже с усами, только не рыжими, а пышными черными, страж что есть мочи угощал резиновой дубинкой молодого плотника. Парень вскри­ кивал и ежился, а капитан-милиционер входил в раж. Наконец бедолага свалился, и истязатель еще хлестнул его, лежачего. Таракан спокойно запирал свой “ Форд” . Парень, переворачиваясь на руках, кое-как поднял­ ся и побрел прочь. Разгоряченный милиционер, поигрывая дубинкой, по­ спешил за ним, явно намереваясь доканать пьяного. В это время с прогулки шел навстречу Павел Михайлович. Михаил Павлович собрал всю волю, даже побагровел от натуги, но Павел Михай­ лович, хоть и помешкал, отступил в сторону. Колдун, забыв о сердце, приложил неимоверное, едва не стоившее ему жизни усилие, и тогда вмес­ те с его стоном прорвался и голос Павла Михайловича: - Ну скажите, - обратился он к милиционеру, - что о вас могут подумать простые товарищи? Они составят превратное понятие о нашей милиции. Я бы не советовал больше трогать этого пьяницу, несмотря на то, что я понимаю... - Не трожь парня! - дурным голосом завопил тут с балкона Михаил Павлович. Милиционер-охранник с интересом поглядел в его сторону и изгото­ вился с оттяжкой огреть парня. Но дубинка его вдруг зацепилась за что-то в воздухе и медленно опустилась. Милиционер, чертыхаясь, начал поти­ рать растянутое запястье. Михаил Павлович отпрыгнул назад, в комнату, чтоб его не успел узнать Павел Михайлович. Жизнь, даже в Щорсовском районе, плохо воспитывала бывшего заведующего отделом “ Общей прав­ ды”, даже колдовские усилия самого Михаила Павловича приносили не­ взрачные плоды. “Ишь, как он повернул: надо-де поберечь честь мундира, а человечес­ кую спинку - не надо” , - поругивал он своего трудного подопечного, прячась за занавеской. Внизу живота болело. И тогда корчащегося от боли колдуна осенило: болезнь, только болезнь может исправить борца за чистоту идеалов - какая-нибудь, для начала самая безобидная, хотя и докучливая. На следующий день у Павла Михайловича схватило зубы. Ковыляя, как будто раздуло не щеку, а ногу, он побрел в стоматологическое отделе­ ние. Как раз перед его приходом отключилась электроэнергия, и лечебное учреждение закрыли до конца дня. В нише рядом с дверью, как статуя, стояла прекрасная девушка. Главное, она никого не ждала, то есть ждала, < конечно, однако не конкретного человека. Павел Михайлович даже забыл, как мучился с зубом, как раздуло щеку. Белая статуя тихонько пересту­ пила с ноги на ногу. - Когда я вижу вот такую одинокую прелестную девушку, мне хочется... Он внезапно умолк.