b000002158

себя этот телевизор, а его, бракованный, сдать в “Надежность” на запчас­ ти. Павел Михайлович заикнулся: новенький бы, мол. Главный смутился, и хорошее, простосердечное лицо его (не зря из многих выбирал Михаил Павлович) покрылось краской. Он пожал плечами: где, мол, взять его, новенький-то? Михаил Павлович понял, что ему ни за что не удержаться в “Надежности” , и в сердцах выключил телевизор. А Павел Михайлович принял компромиссное предложение и почти перестал смотреть передачи. Пришла лучшая пора весны - пора цветения. Михаил Павлович попра­ вился и снова охотно выходил на прогулки. Все цвело. У частных домов, полузадавленных девятиэтажками, неис­ товствовала черемуха. Ее терпкий, кружащий голову дух перебивал запахи машинных газов. Мальчишки в проходном дворе посадили котенка на го­ лову деревянного богатыря, играли с ним. Котенок поддавал им по рукам лапой. Мальчишки дружно лаяли. Молодые, едва ли не юные, феи с дет­ скими колясочками дружно смеялись. Девушки победнее и некрасивые блуждали в одиночестве закоулками, вечерами буйствовали на танцплощадках. А днем в самых приметных мес­ тах бродили парами прелестные девушки. Как и положено всему весной, у них цвели даже глаза. Ах, как цвели, какая темная глубина появлялась в них! Как-то раз, когда цветение черемухи сменилось ярким буйством рас­ пустившейся сирени, Михаил Павлович заметил стремглав выбежавшую из подъезда юную девушку, почти девочку. Она была вся в слезах. Но что за слезы лились из ее глаз! Казалось, в каждой слезинке играла радуга. Девушка плакала от счастья, возможности отныне ежедневно предаваться любви. Кто-то, поняв все так же, как и Михаил Павлович, поспешно направился за ней. С негодованием он узнал в неловком преследователе Павла Михайловича, хотя седой чуб его стал черным от какого-то жутко­ го, до первого дождичка красителя. Михаил Павлович не хотел портить прекрасную погоду, просто провел взглядом по тротуару. Павел Михайлович споткнулся и чуть не упал, стукнувшись об асфальт коленом, и пока он, морщась, потирал ушиблен­ ное место, девочка вскочила в автобус, где к ней пристали инстинктивно все почуявшие юнцы. Слухи о необычайной сексуальной падкости Павла Михайловича подтвердились прямым наблюдением Михаила Павловича. Явно, душа старого греховодника была отягчена не одними фельетонами вроде “Чертовых шляпок” . Михаил Павлович в задумчивости спускался проулками бывшего села, ставшего городской окраиной. Навстречу, в сопровождении ухажера, шла с речки вальяжная симпатичная деваха. Ухажер игриво толкал ее плечом. Издалека было видно, как радостно тряслись под алой майкой освобож­ денные из темницы бюстгальтера груди. Деваха была в шортах. Загорелые ноги рубили воздух все ближе от Михаила Павловича. Деваха вперилась в