b000002158

ние, когда он понял, что дал промашку несравненно большую, свалив в припадке совсем другого человека. У него и седого-то чуба не было, и вообще никакого. На месте чуба простиралась залысина. Багровое лицо уже отливало синевой. Он даже перестал орать и только корчился в муках. Михаил Павлович взял его за запястье. Больной успокоился и начал при­ ходить в себя. И когда он, мокрый, как из бани, смог наконец подняться, лицо его стало осмысленным и хорошим. - Простите, простите меня, - забормотал Михаил Павлович, как ребе­ нок, держась за руку широкогрудого сильного человека, только что бесно­ вавшегося в беспамятстве. - Да что вы? За что, господи? - мягко спорил ничего не понимающий эпилептик. - Старик, а под градусом. Нажрется и сам не знает, что болтает, - зашумела, резко подвигаясь к прилавку, очередь. - Какой я вам старик? - возразил Михаил Павлович. - Придешь домой, погляди в зеркало-то. Разуй бельма-то. “Всему виной мой старый прорезиненный плащ и отцова соломенная шляпа” , - решил расстроенный Михаил Павлович, выходя из “Товаров для дома” . В ту же самую минуту из служебного хода выскользнул еще один человек в шляпе, только темной и свежей. Михаил Павлович ахнул: когда это он успел надеть? Павел Михайлович поводил острым носом и свернул в проулок. Под мышкой он нес смеситель. Цены еще не сбесились, и такой дефицит днем с огнем надо было искать. “ Вот как вы осваиваетесь, суда­ рик, в воспетом на страницах “Общей газеты” Щорсовском районе, - с ехидством подумал Михаил Павлович. - Ну ладно, мы вам поддадим горя­ ченькой водички, прямо к годовщине Октябрьской революции” . Михаил Павлович не слышно ступал следом. У винного магазина его подопечный опять поводил носом и юркнул в дверь. Не выходил долго, зато показался ни с чем, угрюмый. “ Есть от чего печалиться - слесарь без жидкости гаечный ключ и в руки не возьмет. - Михаил Павлович чинно шагал в стороне. - Ничего, ничего. Завтра по графику водку получать вашему и нашему дому и еще тридцать пятому, тридцать пятым “ а ” и “ б”, тридцать седьмому со всеми буквами и тридцать девятому с сорок первым. Ну, до встречи . г На следующий день, с утра, Михаил Павлович давился в очереди Он надел черные очки, перчатки и повязал на шею шарф. Под шарфом он скрывал небольшой шейный шрам - след от циркуля, оставленный ему еще углам™ КЛЗССе РУК° И 2 Михайловича- Тот тоже был тут, жался по Подкатил фургон. Истомленная, в основном старушечья, очередь вско- хнулась. Фургон покружил подле дверей, свернул налево и дал газу. Опечаленные старушки опустились на поставленные “ на попа” ящики, впились руками в подоконник, “ размазались” по стенам. ОчередТицы