b000002158

ну, и та, моментально спикировав, чиркнула когтями по спине кошки. Кошка, ни жива ни мертва, распласталась в своей ямке. Михаил Павлович слегка приподнял взгляд. Стая проскользила, как по льду, не достав кош­ ку, и та успела улизнуть в “ окоп” поглубже. Михаил Павлович вытер повлажневший лоб. Опять ходил к кладовке, шарил в углу и сжимал клюку другой рукой: только что стая планировала над кошкой с креном на левое крыло. Теперь все было выправлено, он даже не стал проверять, почувствовав, что и справа в животе запульсировал тяжело­ ватый комок. Он полежал на диване, успокаивая организм, и твердо решил, что будет пользоваться своей новой силой только в случае явной нужды. Вскоре прошли выборы в депутаты высшего уровня. Торбиков балло­ тировался на окраине области в гордом одиночестве и, к ликованию горо­ жан, с треском провалился. Слишком уж рьяно он учил доярок доить. Все жители области наблюдали потешные кадры по телевизору и теперь ликовали. Спустя некоторое время Торбиков оставил свой пост и уехал из особ­ няка в свою московскую квартиру. Редактор “ Общей правды” перебрался в ЦК курировать печать. Новый первый секретарь обкома кинул на укрепле­ ние в “ Общую правду” партийные кадры, потеснившие брошенного редак­ тором на произвол судьбы Павла Михайловича. Он начал там чахнуть, и розовая папка Михаила Павловича перестала вспухать. Павел Михайлович вскоре вообще исчез со страниц газеты, Тогда оказалось, что он был заметной фигурой в городе, и о нем заговорили, как водится, перемывая все косточки. Особенно распространялись о его при­ тязаниях на любовь хорошеньких девушек-стажерок с журфака МГУ. Михаил Павлович, хотя и поглощал газетные статейки, вкус к слову все же не утратил. Фонетический слух привила любимому сыночку незаб­ венная Станислава Порфирьевна. Слово “журфак” имело привкус хлорной воды, если не сказать хуже, оно даже неприятно журчало. Слухам и пересудам Михаил Павлович особенно не доверял, да и связи с красотками были бы сущей чепухой в сравнении с собранным им досье. Он тихонько поигрывал неожиданно проявившимися колдовскими мус­ кулами, а недруг тем временем катился вниз. Поговаривали, будто бы жена оставила его, дети перестали уважать. И все же Михаил Павлович очень удивился, когда в один хороший теплый день встретил его в Щорсовском районе, куда раньше вряд ли ступала нога бывшего заведующего отделом “Общей правды” . Михаил Павлович, как ни был поражен, блеснул глазами, собственно его глаза блеснули сами. Его противник моментально вобрал голову в плечи, стал совсем маленьким, невзрачным, как паукашка. Боже, и к этому человеку после появления фельетона Чертовы шляпки он хотел лететь на такси, готов был пасть в слезах перед ним, принять любую ложь о святости дела борьбы с предрассудками, об особенностях газетной работы, не позволяющей щадить никого, даже близких: выпить с ним чашечку креп­ кого кофе или чего-нибудь еще покрепче, лишь бы он, нет, не покаялся, даже не отрекся, но хоть как-то отмазался от подлых строк.