b000002158

ное стекло залило голубую радужку, равнодушно, не касаясь лба, кру­ жил комар. “ Господи, вот и отмучилась, все равно ведь не жилица была” , - подумал он. И ж алость, и облегчение охватили его понежнев- шую душу. Ах, рано он хоронил супругу. Внезапно желтый пальчик поднялся над одеяльцем. - Клим, я вот в толк не возьму, зачем ты держишь Хариту Бахметьев- ну? Ведь не даст она мне житья, убьет, придушит. Сраженный ее невольным обманом, Клим Олегович едва не заревел: “А ты разве живешь, а не гниешь?!” И грешная душа его, приняв двойной грех, заныла оскорбленно и почти жалобно. - А ты как будешь меня хоронить-то, ну, как умру, сережки-то вынь из ушей, не забудь, - смиренно попросила жена. - Не забуду, не беспокойся, - снова растрогавшись, проговорил Клим Олегович. - Ты мне покупал к свадьбе. Помнишь ли? - спросила она с надеждой. - Помню. А как же? - соврал он. Закружился тогда. Только лейтенан­ та получил, обмывали звездочки с другом незабвенным, Виталием. Потом вместе ходили на гиблое дело. - А Хариту Бахметьевну прогони. Прогони, Христом Богом тебя про­ шу! - Прогоню, - пообещал он. - Только что она тебе далась-то? - Ведьма, антихристка! Не хочу, чтоб в моих сережках красовалась, морда раскосая, - потухающим голосом проговорила жена. Клим Олегович и так удивлялся, как это она опять заговорила, хоть и с одышкой, но почти без запинки. Никак, перед кончиной зашевелился язычок. Он подсел на краешек кровати и обнял жену: как-никак умирать собрался человек и сам, без подсказки, осознал, что пора, пусть не ко времени, да что там - смерть всегда не ко времени. Жена, как рак клешней, поводила рукой и скрюченными пальцами принялась гладить его по щеке, шее. Клима Олеговича слеза пробила, он прятал лицо. Как-то, поначалу незаметно, в клешне прорезались когти и начали давить. Он сперва и не придал значения неудобству, пока внезап­ ная боль не пронзила шею. - Постой, ты что делаешь? Зачем когти выпускаешь? - спросил оторо­ пело. - Изменник! Подлец! Сукин сын! - вдруг с ненавистью выдала жена и мелко-мелко затряслась. - Смерти моей ждешь! А вот на тебе, выкуси! - Она отпустила его шею и, помогая другой рукой, сложила пальцы в ма­ ленькую дрожащую фигу.