b000002158

вался от кровожадного насекомого одеялом. Комар улетал. Побившись о потолок, возвращался. Максим включал свет, комар успевал спрятаться, но перед рассветом, так и не напившись, был выслежен и прихлопнут. При свете ночника Максим напряженно рассматривал кровавый мазок у себя на плече. Это была еще отцовская кровь, она тускнела на глазах, приобре­ тала буроватый оттенок. Рано утром принесли телеграмму. М ать с задрожавшими губами, побледнев, вперилась в бумажную полоску и печально перевела дух. Ушла на кухню готовить завтрак и там, почти шепотом, но явственно произнеся: “Прости меня, Господи!” - разрыдалась. По поведению матери он понял, что сначала она подумала, будто бы непоправимое случилось с отцом, но пока все обошлось. Инсульт хватил мамину двоюродную тетю. Он видел ее лишь раз и почти забыл. - Ну как же, вспомни, мы ездили к ней вдвоем с тобой, она нас еще угощала пирогами с рыбой. Ты захотел еще... - почти с мольбой говорила она. - Да, - он наконец кивнул, - и с малиной тоже просил. М ать махнула рукой, а после завтрака - манной каши и яичка - приня­ лась звонить на работу. Долго никто не отвечал. Но все же дозвонилась. Ничего хорошего разговор с начальником, видимо, не сулил ей. Она осто­ рожно положила трубку. - Хочешь выжить - забудь об элементарном человеческом долге. Отец прав, - сказала с тоской. Однако пренебречь долгом она не могла ни при каких обстоятельст­ вах, тем более что отец одобрил бы ее постуцок, и стала собираться в дорогу. С надрывным воодушевлением давала наказы сыну, потом поры­ висто прижала его голову к груди, чмокнула в макушку. Глухо хлопнула дверь. Придя в себя после скоропалительных отъездов родителей, Максим тоже не задержался дома. Дикая ярмарка за станцией Свейск, как ни в чем не бывало, гомонила, зазывала простаков. У разложенного товара, в значительной мере закуп­ ленного в тех же магазинах баз, хлопотали торгаши в блестящих, как чешуя, полуспортивных костюмах. Поодаль медвежьего сложения, широ­ козадые молодцы, ничем не занятые, приглядывались к публике, крутиЛи бритыми затылками. Одержимый поиском великолепной девушки, подрос­ ток был для них прозрачен, если не призрачен, его просто не брали в счет, и никто не мешал ему высматривать свой смешной идеал, который нередко, как он догадывался, произрастает не в угоду среде, а вопреки ей. Вот почему это противное всему его сущ еству, возможно, даже зловещее