b000002158

одну прозрачную пустоту. Через минуту, в бешеном темпе, он мчался за подмогой в деревню. Вечером обеспокоенная жена Лютикова, измучив глядением в окно глаза, захотела подбодрить себя крепким чаем, который, по правде-то, забыла и заварить. Любимая кружка Лютикова с оттисками багряных кленовых листьев вдруг выскочила из руки и с треском раскололась напополам. Она подняла две ровные половинки: на полудонышках пле­ скалась темная болотная вода, и плавало по одинаковой фетровой шля­ пе. Она даже не успела вскрикнуть, как в дверь позвонили. Бросилась открывать: на пороге стоял посвежевший Лютиков и твердо улыбался ей. - Где ж тебя нечистая носила? Я чего тут только не подумала. И почему ты такой довольный?.. - не зная, радоваться или падать в обморок, спросила она. - Что произошло? - Не бойся, - сказал Лютиков. - Если хочешь знать, я зарядился от своего биополя. Я ходил ненапрасно. Он отступил на лестничную площадку и втащил сконструированный им короб, почти доверху наполненный прекрасными подосиновиками. Он поднимал его легко, как пустую деревянную бочку. - Я уже к Сокольниковым два раза бегала, - не переставая изумляться ему, поделилась жена. - Уж и погулять вволю нельзя. - Лютиков странно засмеялся. - А почему у тебя шляпа мокрая? - с нахлынувшей тревогой спросила жена, еще не заметив, что и джинсовка Лютикова насквозь сырая. - Да так, провалился в болото, - браво отвечал супруг. - Послушай, я разбила кружку. Мне не жаль, - сказала она и в этот момент ничуть не лгала. - Но это дурная примета. Изобрети что-нибудь. Лютиков едва взглянул на свою любимую кружку. - Да выброси ты это к чертям собачьим! Жена всплеснула руками: он никогда не упоминал чертей, даже собачьих. Лютиков вскоре завалился спать, даже грибов не захотел дождаться. Ночью от тлеющей в мусорных ящиках дряни потянулись к окнам сизые косички дыма. Ж ена тихо встала и плотно прикрыла форточку. Внезапный, непонятный ветерок обдал ее, зализал острыми язычками кожу. Лютиков спал на кушетке, накрывшись с головой. В эту ночь свет на кухне долго не гас. Она так и сяк вертела половинки кружки, приставляла ровно по сколам, крепко прижимала. Пара одина­ ковых фетровых шляп сливалась и тут же пропадала, но стоило чуть ослабить нажим, как снова возникало двоящееся изображение. Черный, с двумя узлами бант ядовито взблескивал. Бедная женщина задумывалась в одиночку над страшненькой задачей, от решения которой зависела жизнь. Ничего толком не добившись, на цыпочках вернулась в комнату. Одеяло с Лютикова съехало. Он лежал на боку. Лицо, вся взъерошенная голова