b000002158

тенце, еще какие-то мелочи. М еста еще оставалось. Отец помялся и достал из шифоньера бутылку “ Ройала” : накупил еще позапрошлым летом для мужиков, было нанятых поднять подгнившую будку в коллективном саду, да что-то не сошлись в цене. Последнюю бутылку он забирал с собой. Мать стояла с опущенными глазами и бесцельно поправляла за дужки очки. - Ты куда? - волнуясь, спросил Максим отца. - К Роману Петровичу, - спокойно ответил отец. Старинного приятеля отца Максим помнил: тот появлялся в доме, когда у отца не было сборищ коллег по “ творческому цеху” . Сидел, выпи­ вал, читал хриплым голосом стихи. Засидевшись, засыпал на отцовском диване, положив ладонь под длинную желтую щеку. Жил он в лесном поселке на окраине области. Хороший человек Роман Петрович, только весь больной и выпить горазд. - Не езди! - горячо попросил Максим. Отец обнял его. Руки у него еще были сильные и могли греть. - Ты учти: общество, страна ломаются в революциях. Как и происхо­ дит сейчас. А будущее единственно за эволюцией. Эволюция естественна, как природа. После таких завещательных слов, почти довольный, он поднял порт­ фель и ступил в прихожую, где мать еще что-то шептала ему, сглатывая внезапные слезы. Максим снова встрепенулся, когда прогремели по лестнице тяжелые, не летние отцовские башмаки. - Вы что, разошлись?! - выкрикнул он, подступая к матери. - Да нет же. Что ты?! Он просто предпочел компанию Романа Петро­ вича за “музыкальным” спиртом. - Зачем же ты отпустила его, у него же сердце?! Он всегда делал что хотел. Он хозяин своей судьбы. Может, потому и мучается так теперь, - ответила мать. Она выглядела еще довольно молодо, но непоправимо усталым каза­ лось лицо ее. Сильные очки излучали фиолетовый блеск. Рука была странно приспущена, словно мать до сих пор держалась за поручень у сиденья в битком набитом троллейбусе. Пестрый свитерок, которым она дорожила, сидел на ней хорошо и в меру плотно облегал грудь. На плече висела слегка потертая сумочка. Мать, видимо, все же собиралась проводить отца, но почему-то раздумала, или не велел он, хозяин своей взбесившейся судьбы. Спал Максим в комнате, служившей отцу кабинетом. Ночью над от­ цовскими бумагами, папками, старым резным креслом и самим скрипучим диваном тонко сверлил воздух назойливый комар. Максим с головой укры