b000002158

жившим голову делом. Смысл его земного бытия стерт с дьявольской легкостью, а к небесным сферам он не приобщился, не дотянулся макуш­ кой, как ни вытягивал свою гусиную шею. Теперь оставалось вознестись на небо по черному покрывалу, избавив семью от убийственно разоритель­ ных погребальных хлопот. Он задирал покрывало и пробовал по нему карабкаться к вечности, но каждый раз срывался в раскаленный песок Каракумов. Наверное, он был не тем человеком, перед которым за здорово живешь распахнулась бы сверкающая небесная заслонка. Пришлось призадуматься, что продать, дабы выручить деньги на погребальные расходы по самому скромному разряду. Выбор пал на мировую литературу: двести томов по тысяче- полторы за каждый. Будет дешево и сердито. Он увлекся и почти осуществил свое намерение, а может, уж е и осуществил, по крайней мере, вскоре привезли гроб. Скольников вместе с Надейкиным, соавтором Лютикова по изобретению звукоизолирующего стекла, перенес в сырую домовину его легкое тело. Жена повалилась на диван, заглушая рыдания в подушке покойного. Надейкин под сурдинку задел ее за бедро. Неприлично расставил ноги. Одернул брючину на ноге покойного. С красными кругами под глазами, тяжко дыша самогоном, потеряв по дороге одни шлепанец, Скольников втащил крышку. Пробное накрытие тела показало, что гроб мелок, хотя и широк. Мешали нос и руки. Надейкин через полотенце с силой надавил на лоб покойного. - Ты чего, парень? - угрожающе зашептал Скольников. - Я те, блин, так надавлю... Надейкин, хоть и сдрейфил, но уже не в силах был сдержаться и нажал на острый нос покойника, как на сигнальный кружок автомобиля. Покойник едва слышно всхлипнул. - Я тя, сучонок, щас сплющу и расплющу, - одними губами пообещал Скольников. Угораздило же меня поддаться - взять в соавторы эдакого дуралея” , - печально подумал Лютиков из своего далёко. С помощью Скольникова тело немного спустилось, тапочки уперлись в основание гроба, и сосед, сызнова примерив крышку, ловко накрыл его. В крышку, пока та стояла у подъезда, успела выходиться старая, облезлая собачонка с пятого этажа. Покойник поморщился и едва не чихнул. Скольников снял крышку и опять попер за дверь. Подошла жена, погладила Лютиковй по голове. От ее нежностей перекошенное стараниями Надейкина лицо покойного раз­ гладилось, посвежело. В этот момент он мог даже встать - Как живой, ей-богу! - прогнусавил Надейкин. Жена упала на Лютикова и затряслась вместе с гробом. Вернувшийся Скольников ногой подправил слегка поехавшую ножку старого стола. Жена выскочила на кухню. Надейкин, шурша фалдами коричневого костюма, надеваемого только по случаю похорон, ринулся за ней. Вызвался нака