b000002158

убедился, что в груди у него все в порядке, сердце на месте и уже бьется ровно и взгляд незамутнен, проникает через болотце, корявые березки вплоть до высокого, с симметричной кроной дуба. Только странный чело­ век исчез, должно быть, двинулся дальше по своим делам. Побродил еще и Лютиков, но, находя грибы, каждый раз выходил туда, где сидел, когда перекусывал и просто отдыхал, внемля сладким всхлипам нежащейся пта­ хи. Это было совсем в разных местах, теперь же они словно соединились: вот мшистая валежина, а вот сухая кочка подле узловатого комля березы. Непонятный человек больше не встречался, однако, кружа по лесу и удивляясь загадочному слиянию мест, он внезапно услышал доброжела­ тельный и не очень уверенный голос: ну чего, мол, много ли грибов-то? Настороженно огляделся: никого, просто таким стал его собственный го­ лос. И тогда он бросил кружить и напрямик двинулся к остановке. Оказалось, он уходил не слишком далеко, даже успел к дневному автобусу. Стоял, правда, на ступеньке на одних носках, и у него заболели, даже опухли лодыжки, пока он разбирал дома грибы, хлопотал у плиты, дожидаясь с работы жену. Наконец пришла, его ненаглядная. Лютиков старательно заглядывал ей в лицо, пока она снимала последние, истертые туфли. Сама она была еще ничего: ладная, стройная, с серой мглой в глазах, пухлыми губами. Гигантская брюхатая туча, потеряв тормоза, неслась на их циклопи­ ческий дом и разродилась прямо над жалким грязным двором. Сплошной ливень со всеми сверкающими элементами таблицы Менделеева шипящей шторой задернул окно. - Успела! - торжествуя, сказала жена. В доме только и осталось радостей: успеть, не промокнуть, не опоздать к троллейбусу, прийти в магазин к завозу рульки и свиных ребер, имену­ емых населением рагу. Но в этот момент Лютиков забыл о бедности, об ущербности их нынешних радостей, ибо видел жену после восьмичасовой разлуки. Вдруг, сам не зная, что с ним происходит, он тихо, с душой запел: “Как ни сладка дружба, слаще ее любовь...” Жена прыснула: - Садись и не смеши меня. Ну, уступи же женщине место у плиты, а • сам рассказывай, что там, в лесу. У плиты щеки ее быстро зарумянились. Осоловевший в газовой жаре, Лютиков уж е забыл о голоде, восторженно описывал красоты леса^ махал руками, вспоминая, как обступали его порой грибы и он с добычей выхо­ дил из любого положения. Жена охотно поддалась его шутливому азарту, лихо вращала по сковородке широким ножом, темные ноздри раздувались, ^ нос блестел от масляной “ росы” . Лютиков ни словом не обмолвился о встрече с каким-то мистическим, одетым точно так же, как он, человеком. Но веселился он рано, и вскоре произошла неприятная заминка, странный ветерок ни с того ни с сего прогулялся по маленькой кухне. Ж ена вырони­ ла нож и повернулась всем станом к Лютикову. Лицо ее белело и красне­ ло одновременно: лоб принимал белизну инея, а щеки воспламенялись.