b000002158

вал он, и шел этот невесть откуда свалившийся гражданин как-то потерян­ но и ничего не ища. У Лютикова от озноба лопатки задергались. Тем не менее, как водится у грибников, он хотел полюбопытствовать: как, мол, идут сборы? Но горло его было немо, словно стиснуто чем-то. Он только проводил взглядом чудного путника и двинулся снова по сладким грибным делам. Нет, он чувствовал себя совсем неплохо, и чутье не обманывало его, выводило на грибные места. На высокой, обросшей зубчатыми елочками поляне он нашел не­ сколько крепких белых. Обогнул черные каракулевые кучки, оставленные недавно проходившим лосем, и у подернутой нежным осиновым молодня­ ком вырубки набрел на целое семейство оранжевоголовых подосиновиков. Жена могла на неделю забыть о рынке, о костистом, с мучением выторго­ ванном мясе. Грибы попадались то и дело, разве что только не росли на деревьях, как груши и яблоки. Гнаться было совсем уж незачем. Лютиков присел под березой. Нежно, со сладким всхлипом пела невидимая птаха. Он замер, как бы и сам вместе с нею растворяясь во всей великолепной, причудливо сотканной из листвы и трав природе. В завершении своего, пока еще только душевного, раство­ рения он почти перестал дышать. Внезапное дуновение, которое он ощутил давеча, теперь прошло словно бы сквозь него. На этот раз он даже не повернулся, просто повел в сторону головой и опять увидел со спины человека в предельно скромной, точно такой, как у него, экипировке. Человек удалялся в направлении болотца и в то же время простаивал на м есте, а главное, вопреки всем законам механики, еще умудрялся приближаться к нему, Лютикову. “ Ну как грибки?” - через силу выдохнул Лютиков. Потому, как снова повстречавшийся человек оставил вопрос без внимания и даже плечом не повел, Лютиков догадался, что голос у него опять пропал. Нёбо и горло жгло. Он как будто ухватил губами комочек пламени со свечи, и оно медленно утишалось у него внутри. М учитель­ но захотелось пить. Он неосторожно схватился за бутылочку и пролил воду. Что-то жало на сердце. Положа на это место руку, Лютиков мог бы сказать, что не храбрился, истинно не страшился конца, ибо нынеш­ няя жизнь его означала растянутый, может быть, на годы конец. Ни черта, ни лешего не боялся, ибо за последние два года, когда страна, обезумев, начала борьбу за выживание, а кто - за капитал, успел пови­ дать таких оборотней, что нечистая сила, казалось, не таила в себе чего-то доселе невиданного. Человек в штормовке стоял и вместе с тем как бы плыл к нему, упершись в бархатистую кочку ногой в черном сапоге, точной копии его сапога со шнуровкой по раструбу. Лютиков понимал, что ему плохо, но не ждал от случайного человека помощи, просто затверженно спросил: ну как, мол, грибки попадаются? И снова почувствовал, что голос его дивно пропадает. И тогда он поднялся, ожидая самого худшего, однако тут же