b000002158

такая же, как у Михаила Павловича, трубочка в паху. Так, мелкими шажками, как игрушка на исходе завода, он передвигался вдоль грязного целлофанового полотна, постепенно стаскивая пленку наземь. Частый стук по стеклу отвлек его от последнего занятия, он начал диковато озираться и наконец обратил взгляд на окошки правления садо­ водческого товарищества. За стеклом жарко билась синичка. Она уже изнемогала, и только появление смешного человечка взбодрило птаху. Искать председателя, чтобы выпустил легкомысленную птичку, у Павла Михайловича не было ни сил, ни желания: трубочка больно терла воспа­ ленную плоть, да и жизнь в Щорсовском районе научила уму-разуму. Пошарив вокруг глазами, Павел Михайлович поднял осколок кирпича да и засадил в окно. Солнце лучами окатило стеклянные брызги, даже вспыхнула на миг радуга, и по ней желто-синим крестом взметнулась в небо освобожденная птаха. Павел Михайлович с небывалым трепетом в груди глядел вослед ей. Тут его и застал член правления Мануйлов, поспе­ шивший на звон стекла с вишневым колом в руках. Михаил Павлович и Павел Михайлович, по непреклонному убеждению первого, умирали в один день в соседних палатах онкобольницы. Почти вместе возносились по стеклянной радуге, ненавидя и любя друг друга. После кончины Михаила Павловича поговаривали, что он еще с весны был не вполне в рассудке и порою вел себя до неприличия чуднб. Среди близких усопшего о Павле Михайловиче даже не вспоминали, ибо никто не был знаком с ним. Только прошел слух, что с третьего якобы захода он был-таки утвержден в должности главного редактора газеты “Свет демократии” (так стала называться “ Общая правда"), благо­ денствует, сменил квартиру там же, в центре города. Да-а, странно, уж не хладное ли тело нежится в лучах почитания, юпитеров, веселится на бан­ кетах и презентациях в мэрии?.. 1992 год