b000002145

Жизнь сама по себе Как-то вечером с мамой пришел хирург Радимов - очень худой, желтолицый, с отвисшим левым веком старик - и, пока мама готови- ла ужин, заснул в кресле, уткнувшись подбородком в грудь. Во сне он стонал и вздрагивал, а когда Митя подошел к нему, чтобы разбудить, то увидел, что со щеточки его прозеленевших от никотина усов ка- пают на пиджак слезы. Митя не разбудил его, стоял и смотрел, пока старик не проснулся сам, вытер слезы вздрагивающими пальцами и очень просто, не конфузясь, сказал: - Старею, близко слеза стала... Приснился узбек, что лежит у нас в коридоре, на моей «большой дороге». Каждый раз, как прохожу мимо, норовит схватить за полу халата и бормочет: «Спасибо, браток, хо- рошо работаешь! Зачем пешком ходишь - бегать надо! Правильно бегаешь, браток!» Браток... Смешно, право. Запомнил Митя утро после случайной беспорядочной бомбежки города с самолетов, рассеянных под Горьким. Он прибежал в боль- ницу сказать маме, что с ним, бабушкой и дядей ничего не случилось. На больничном дворе в рябинах содомно кипели дрозды, пахло ли- повым цветом, яркие скользящие тени пятнали белые стены корпу- сов. На деревянном крыльце хирургического отделения сидел парень лет шестнадцати в чалме из бинтов и, явно полыценный вниманием столпившихся вокруг него больных, рассказывал, коверкая в зубах мундштук дорогой папиросы: - С вечерней смены мы с отцом пришли голоднущие, и только по первой ложке хлебнули - загудело. Мать всполошилась, подалась в щель, а мы сидим, в мисках скребем. Отец говорит: «Это, знай, как всегда, учебная. Давай, Илюха, дверь на ключ, а то не ровен час, улич- ком придет, загонит в щель». И вдруг шибануло где-то в отдалении эдак громовито, а потом ближе, да еще раз, да ещ е... Тут у нас стекла - вон, и меня по голове чем-то урвало. С непривычки я сознания ли- шился на короткий миг, а очнулся - не верю, что жив. Фасадная стена начисто снесена, и всю нашу жизнь в разрезе с улицы видно. Театр! - Бывает же так! - восхищенно сказал невысокий вертлявый чело- век в очках. Поджав загипсованную ногу, он суетливо попрыгал на своих костылях и быстрым движением обеих рук подбрасывал очки, съезжавшие ему на кончик носа.