b000002145

Он стоял заутреню во Муроме, А й к обеденке поспеть хот ел он в стольный Киев-град. Да й подъехал он ко славному ко городу к Чернигову. У того ли города Чернигова Нагнано-то силушки черным-черно, А й черным-черно, как черна ворона... Оглядываясь теперь назад, Митя видел, что детство его не прошло даром; оно дало ему ощущ ение России, укоренило на родине не эт- нографически, а морально и привязало к ней неистребимой любовью. Все, что есть Россия, будь то шагающая с песней р о т а красноармей- цев, стихи Есенина, мелодия пастушьего рожка, стаи галок в осен- нем небе, цве тущ ая виш н я или рдеющая кистями хваченных первым моро зом ягод рябина, соборы Владимира, тополиный пух в небе его городка - все отзы ва ется в нем волнением и каким -то высоким чис- тым чувством , которое он ник ак не мож ет даже назвать. Гордость ли это? грусть? любовь? Все, пожалуй , вместе, и все это, пожалуй , мож - но назвать чувс твом родины . XIII Начало отроч ества давало себя знать смутным душевным и теле- сным томлением . Приходило оно с ветреным , сырым апрелем , с ви- тыми ручьями по косогорам , с надсадным криком грачей в старых липах. Уже по-другому М и тя бывал рассеян на уроках в школе, замы- кался в упрямом молчании или грубил на зам еч ания учителей, сам того не желая и терзаясь потом запоздалым раскаянием . О собенно мучительны были приступы ми зантропии , когда и мам а и друзья точ- но ранили его каждым словом своим, каждым жестом . В такие дни он брал дядино ружье и вместо уроков шел в лес, шатаясь там по мок- ром у снегу, пока усталость не валила его где-нибудь на обтаявш ем косогоре. Обхватив руками колени, уткнувшись в них подбородком , зло смотрел он перед собой на мокрое воронье над падалью , на гряз- ный ноздреватый снег, на длинные лохмы серых облаков. Стараясь обмануть себя, он думал, что виною всему апрель, а сам со стыдом