b000002145

перекликаясь друг с другом и покри ки ва я на волов. На берегу Митя размотал, н аж ивил кусочками соленой сельди и забросил в море свою снасть. Этери сразу притихла, села рядом , при- жимаясь к нему острым плечиком , и так они сидели у меланхолично поплескивающегося моря, пока маленькое в своем зените, зло паля- щее солнце не прогнало их домой, под тень виноградной беседки. И уж ни олеандры н абережных Сухуми, ни продутые ветром палубы парохода «Чичерин», ни студеная голубизна Рицы не вспоминались ему потом с таким томительно счастливым чувством , как то свежее у тр о на пыльной дороге к морю и острое плечико Этери. XII Этими днями, овеянными йодистыми ветрами моря, кончилось его детство. Когда он вернулся домой, друг его, Володя Минский, удив- ленно вскинул на него свои прекрасные зелено-серые глаза, и Митя сам вдруг заметил, как п ерерос он Володю за это лето, как окреп и налился какой -то упругой силой, которая так и струилась в каждом его мускуле. - Ноги-то, ноги-то! - только и сказал Володя, ощ упы вая его икры. Тогда они напропалую увлекались футболом, и крепкие ноги были достоинством и гордостью каждого игрока. Дружба с Володей была, пожалуй , первым глубоким и п рочным чувством Мити после любви к маме. В душе этого мальчика была туго н атянута и чисто, н ежно звенела поэтическая струнка, резонирую - щая и в Мите волнующее чувство прекрасного. М и тя жил в природе как-то слишком органично для человеческого существа, без острого щемящего н аслаждения ею, а Володя был способен заметить и глу- боко, с тр еп етным волнением п ер еж ить каждое, большое и малое, ее явление: н емеркнущий свет июньской ночи, когда запад, север и в о с ток сливаются по в сему го ри зон ту в сплошную лим онн о -р о зо - вую полосу; черный ом у т августовского неба, перес еч енно го фос- форической туманностью Млечного Пути; буйство запахов над ве- черним лугом; косой ход перяного поплавка в зеленую глубь р е к и ... Под его влиянием постепенно и Митя, точно про зрев , вдруг осознал,