b000002145

Лопухов пришел, когда охотники, возвратясь из поймы, уже спа­ ли. Освещая себе дорогу спичкой, он вошел в сарай и повалился на сено. - Как хорошо вы устроились, просто великолепно! Сеном пахнет... Паша, ты спишь? - Спал. - Да? Извини, пожалуйста... Мне хочется рассказать тебе... Всего несколько слов! Ты зря не пошел - чудесная семья эти Наталья и Афа- насий Синицыны. Знаешь, она старше его, но какая у них любовь! Без нежностей, без слюней, но все проникнуто взаимным почтением, они говорят друг другу «вы»... И оба - здоровые, сильные, прямодушные. Ее ты видел, а он - эдакий детинушка с черной бородой и голубыми глазами. От него рекой пахнет, ветром... Вдоме все прочно, чисто, и он сидит в чистой вышитой рубашке, мед ест. Бороду выпачкал - сме- ется! Я любовался, честное слово... Потом зашла девушка, агроном. Юная такая, с наивными кудряшками, а уже институт кончила. На­ талья в колхозе кладовщицей работает, так вот эта Зиночка, агроном, какие-то скучные слова про дезинфекцию амбаров говорит, а сама, бестия, так глазами и стреляет... Лопухов тихо засмеялся, помолчал немного и уже сонным голо­ сом сказал: - Я, наверно, с нее портрет писать буду... Завтра она придет смот- реть мою мазню. Кашеедов тихонько подтолкнул Павла Кузьмича: «Что, мол, я го­ ворил!» А вслух сказал сердито: - Довольно болтать, товарищи. Надо же когда-нибудь спать. Охотники вставали чуть свет, возвращались в полдень, а на ве­ чернюю зорю снова уходили в пойму. Лопухов обычно тоже шел ку­ да-нибудь, и они часто наталкивались на него то у речки, то в лугах, сидящего перед своим этюдником. По вечерам к сараю приходила Зиночка - миловидная девушка с льняными кудряшками на лбу и за ушами. Приоткрыв пухлые губы, она благоговейно и трепетно, точно заглядывала в иной - незна­ комый, но заманчивый - мир, рассматривала этюды Лопухова и спрашивала: