b000002145

травой костерище с посеревшими и мокрыми от росы углями, рогат­ ки, воткнутые в землю, ржавую консервную банку, окурок - и, при- сев, подумать, вспомнить... Обычно в такие минуты ощутимее становится бег времени. При- ходит мысль о том, что трава у тебя под ногами уже не та трава, что не те листья шелестят над тобой, не те облака плывут в небе, не та роса блестит на листьях, и сам ты уже не тот, нет и нет! Вэтой мысли всегда есть капля грусти, потому что нам жаль каж­ дой минуты, сброшенной со счёта нашей жизни - горькая ли та ми­ нута, светлая ли, всё равно! Но кто, будь это возможным, согласился бы остановить время? Лишь нищие духом себялюбцы, промышля- ющие мелкой охотой за личным благополучием, страшатся будуще- го, потому что видят там одну только смерть, а не вечное торжество жизни над ней. Когда я впервые случайно вышел на Мшары, не нанесённые ни на одну карту этого края, я думал, что открыл новый мир, где ещё не ступала нога человека, - такой первозданностью веяло от могучих ду­ бов, от зеленовато-сумрачных глубин озера, от нетронутого обилия рябины, черёмухи, ореха. Но вскоре я наткнулся на следы: человека. На стволе одинокой прямой сосны, верхушка которой поднялась ещё выше старых дубов, было вырезало имя: «Оля». Буквы располагались сверху вниз, первая и вторая довольно высоко над землёй: должно быть, кому-то стоило немалых трудов вырубить их там. Со временем они заплыли смолой и теперь казались золотым тиснением по корич- нево-медному фону. Впоследствии я встречал на Мшарах и людей. Так было и в тот осенний день, ничем, может быть, не примеча- тельные события которого я хочу описать. На заре, почти одновременно со мной, к озеру пришёл рыболов в плащ-палатке с капюшоном, откинутым на спину. Вёл он себя не­ сколько странно для обычного рыболова: весь утренний клёв, ради которого рыболовы не спят ночь, мокнут в холодной росе, отдают себя на съедение комарам, он прокурил, сидя под сосной с именем «Оля», и даже не размотал удочки. Потом, когда мутная плёнка ту­ мана растаяла над озером и в нём отразилось холодное чистое небо,