b000002145

изредка накроет своей тенью какая-нибудь умница тучка, овеяв лег- ким ветерком. Из-за синей кромки далекого леса уже вставало солнце. Оно, как фокус огромной линзы, наведенной на небесный свод, становилось все меньше, все горячей, и казалось, что небо вот-вот задымится и вспыхнет в этой ослепительной точке маленьким язычком пламени. Калено-жаркий, тяжелый вставал день. В нескончаемо длинной попутной деревне под плетнями истом­ но стонали в лопухах куры; мутноглазые собаки вяло тявкали из- под крылец. Даже легкая «кепи-спорт» тяготила меня. Я снял ее и подумал в тоске: «Дождя бы...» Два плотника, покуривающие на срубе, заметив меня, подмигну­ ли и засмеялисы - С праздника-то шапка всегда лишняя. Я вспомнил, что вчера мимо меня, пыля и грохоча, прокатила те­ лега с нарядными парнями и девчонками. Один из парней завалился на спину, задрыгал ногами и хмельно крикнул: - Престол нынче! Гуляем! Вот и меня плотники, должно быть, приняли теперь за похмель- ного гуляку, которому и шапка-то на голове тяжела. ПРОБЛЕМА В пути достала меня телеграмма из редакции одного журна­ ла: «Просим написать острый проблемный очерк о современной деревне». На выходе из Кочетихи, как повернуть к селу Троицко-Татаро- ву, я попросил в крайней избе пить. Все признаки указывали на то, что хозяин был пришиблен той чугунной похмельной тоской, когда не только в каждой телесной жилочке человека, но и в бесплотной душе его до того погано, словно он предал, ограбил или убил кого-то. Сидел он на крыльце помятый, в распущенной рубахе, свесив босые ноги с корявыми коричневыми ногтями, а рядом жена, похожая на татарку, собирала щепки и точила мужа, как ржа железо. Поэтому,