b000002145

- Как же называется эта церковь? - Не знаем. - Ну, а охраняете вы ее? - Как же! Сторожа охраняют. Там пекарня, склады. Таков был дан мне урок краеведения в Клязьминском городке. СЛАВА Д евушки, ходившие к Клязьме на ключ за водой, озорно сверкнули на меня из-под платков бедовыми глазами, и одна из них сказала: - С полными ведрами вас встречаем. К счастью. И это было действительно счастьем, когда за меловыми обрывами глазу открылось все сразу - и подсиненная ветром Клязьма с сереб- ристыми чайками над ней, и кипень дубовых рощ, и груды золотис- тых облаков, и глубокое, словно пьющее глаза твои, небо. Когда у изгиба реки я подошел к лесу, невидимая в чаще птичка сказала мне: «Добро пожаловать». Я усмехнулся этой совсем детской догадке и остановился послу­ шать: если пискнет еще раз - значит, пищит просто так, по птичьей надобности, а промолчит - значит, на самом деле, приветствовала меня. Она промолчала, и я, осчастливленный еще больше, зашагал вперед. Дорога вела дубовым лесом, где еще сохранились крупные ландыши. Здесь стояла парная духота, вились тучи комаров, и хоте- лось поскорей выбраться к речному простору, чтобы опять с головы до ног окатил свежий ветер. Наконец он мягко пахнул в лицо. У прорвы, как называлось это место Клязьмы с отходящей от нее заросшей старицей, сидели на берегу неводники. Когда я подошел к ним, они не спеша докуривали) собираясь дать новую тоню. Оглядели меня, похватывая дымок из коротеньких цигарок, и один спросил: - А ты, случаем, не Никитин? ЯпочувствоваЛ) что улыбаюсь смущенно и самодовольно: вот ведь узнали меня читатели, эти заросшие недельной щетиной, пропахшие тиной и чешуей рыбаки! - Точно, он, - признался я. - Похож, - сказал рыбак. И другой сказал: