b000002145

к лесу, без усилия выбрасывая тонкие, с широкими копытами ноги в белых чулочках. - Вот бы мне лосиные-то ноги!.. - с каким-то томлением сказал дядя Леня. - Всю бы землю напоследок обежал. Так бы и стеганул по болотам, по гарям, по лесам... Он сразу обмяк и маленьким комочком свернулся над костерком. С тех пор часто бывало, что мы: поглядим друг другу в глаза - и я спрошу: - А что, дядя Леня, вот бы лосиные-то ноги? Он так и встрепенется весь. - Ударился бы по болотам - и-э-эх! В то время я давно уже собирался в пешее путешествие по древ­ ней Владимирской земле, моей родине, но всегда какие-то дела и за- боты житейской повседневности мешали мне. «Время свистит над головой - только шапку держи, чтоб не сду­ ло, - подумал я. - Далеко ли те годы, когда и мне придется мечтать о лосиных ногах...» И в то же лето, кинув за плечи рюкзачок, уже шагал навстречу ве- терку по пути, предопределенному всей моей предыдущей жизнью, а спустя еще десять лет повторил его на лодке. Зачем я пошел и чего искал? Кому-нибудь этот вопрос, может быть, покажется ясным: ты, мол, писатель, вот и пошел «собирать матери- ал», кропать вечным перышком в записной книжице всякие наблю- дения. Но такой нужды у меня не было, и я ни в тот, ни в другой раз не искал никакого «материала», не делал никаких записей, а просто нуждался в непосредственном ощущении родины - ее людей, неба, солнца, ветра, рек, озер, болот, лесов, лугов, полей... И эта маленькая повесть есть не что иное, как отрывочные воспоминания о тех днях счастливой близости к ним. КЛЯЗЬМА Оба раза путь мой лежал вниз по Клязьме. Выбор его был для меня естествен. Кого, выросшего на любой реке, не манила она вниз, к не- изведанным своим излучинам, перекатам и плесам! Вспоминается