b000002145

- Да как же, должны быть. Помнится, папа собирал его письма с фронта, нумеровал и складывал у себя. - Где же они теперь? - Должно быть, на чердаке. Там много всякой бумаги. О, эти чердаки старых домов, хранилища отслуживших вещей - немые и красноречивые свидетели канувшей в прошлое жизни! В пыли, паутине и мраке лежит там хлам поры молодости наших бабушек и дедушек истлевший зонтик с шелковым витым шнурком на ручке, облупившиеся ризы икон, сплющенная соломенная шляпа, ржавые обручи кадок, потравленные мышами книги... С невольной грустью подумаешь о той прошедшей жизни, полной своих радос- тей и печалей. Я в тот же день поднялся на чердак ладыгинского дома, но там, . под крышей, стоял такой крутой, железный холод, так холодна была крышка сундука с бумагами, холодны: сами связки бумаг и холодна пыль, поднявшаяся с них, что у меня моментально скрючились паль- цы и ледяной обруч сдавил сердце. Пришлось отложить чердачные раскопки до теплых дней. Летом я ходил пешком по Владимирскому краю. Ходил как будто без цели - с посошком и котомкой, - но, конечно, была у меня цель, продуманная и выстраданная. Давно я собирался в это странническое путешествие, но есть один вопрос, опасный для всякого дела. Иногда он может привести к такому выводу, что все равно помрем и жизнь поэтому есть не что иное, как прах или дым. Вопрос этот - з а ч е м ? Вот и я спросил себя: идти-то - идти, а зачем? Кажется, так это просто - бросил котомку за плечи, вырезал посох и шагай. Но мне думается, что, не решив зачем, лучше и не ходить. В своей стране нельзя быть просто туристом, я так полагаю. Этот вопрос я решил для себя гораздо позже. Я говорю для себя, потому что решение это не для всех писателей, а для меня одного. Мне не жалко поделиться и своим, но есть ли в этом прок для других? Каж- дый должен находить такое решение сам, в силу своей нужды. У меня была такая нужда, из-за нее страдало дело. Для дела я и пошел.