b000002145

- Вот именно, - рассеянно ответил Никита, принюхиваясь к возду- ху. - Я даже нынешнюю весну как-то не ощущаю. Все эмоции и мысли связаны с экзаменами, с институтом... - Волнуешься? - По поводу школьных экзаменов - нет, а вот вступительные... - Я в тебе уверен. - Хм... Они подошли к автобусной остановке и встали в хвост длинной очереди. На окраине были свои кинотеатры, свои рестораны, свои, правда, лишь недавно заложенные парки, но люди по привычке к ста- рым местам тянулись вечерами в центр, на набережную, под кущи ее бульваров и парков. Никита вышел из автобуса первым возле универмага, сиявшего всеми своими тремя этажами и неоновыми рекламами. До закрытия оставалось полчаса. Покупатели стремительно, с паническим выраже- нием лица, вбегали в двери, словно от того - купят они зубную щетку, рубашку, электрический звонок, авторучку сегодня или завтра, за- висела их жизнь. Никита всегда посмеивался над этим проявлением человеческой суетности, но неизменно поддавался общему возбуж- дению и заскакивал в универмаг, едва переводя дыхание. Впрочем, у него было больше оснований волноваться, чем у любого покупателя. Он ничего не покупал, но если бы: не успел проникнуть в универмаг, Надя из отдела детских игрушек жестоко мучила бы его весь вечер своим равнодушным видом, своими безразлично-ледяными «да» и «нет», своим презрительным «вот как». В прошлом году Надя кончила ту же школу, которую теперь кон- чал Никита. Он скоро и безошибочно разглядел в ней куцый, потре- бительский умишко, и все-таки по неисповедимым законам любви полюбил этого великолепной белокурой красоты идола, отвечавшего ему милостивым разрешением поклоняться себе. Мать идола - Елизавета Петровна Неверова, маленькая женщина в неизменной белой блузке безукоризненной чистоты и черной на- утюженной юбке, тихая, вежливая, с грустным милым лицом - гово- рила Никите с глазу на глаз: - Мальчик мой, я бесконечно рада вашей дружбе с Надей, вы очень