b000002144

все прошлое, как коросту. Аот одной мысли о тебе содрога­ лась, точно схватила нечаянно паука. Подумать только! Ведь в то время, когда все мы на комбинате жили мечтами о боль­ шой химии, когда дома мы с тобой купали дочь и умилялись ее лепетом, ты делал какие-то махинации с пластикатовыми босоножками. Бо-со-нож-ка-ми! Фу, какая мерзость! В этом ответ на все: почему я бросила тебя, почему снова вышла за­ муж и почему не могу вернуться к тебе. Быть неискренней в чувствах и поступках я не могу. - Не я делал эти махинации, - угрюмо возразил Соломин, - я только покрывал. Сначала по простоте, которая, впрочем, хуже воровства, а уж когда коготок увяз, то из-за страха перед теми матерыми комбинаторами, с которыми сел. Меня, откро­ венно говоря, и не стоило держать там столько лет, потому что один только суд сам по себе был для меня самым тяжелым наказанием и перевернул во мне все. Срок заключения уже не имел, по сути дела, никакого значения - год, два, десять... Ну, да разве распознаешь каждого! Я не в обиде. Он почувствовал, что оправдываться сейчас ни к чему, а надо сказать что-то более нужное и важное, но не находил таких слов и видел, что Александра слушает его нетерпеливо и рассеянно. - Ну, а дочь? Наша дочь? - решил он использовать свой последний и самый, как ему казалось, неотразимый шанс. Александра резко наклонила голову, и было в ее смуглом с легкой синевой под глазами лице, в тяжелом узле темных во­ лос на затылке что-то усталое и скорбное. Соломин вдруг по­ нял, как боялась она все годы этого вопроса, в какой борьбе с собой и в страхе перед ним, перед его правом на дочь жила, и на минуту мстительное чувство шевельнулось в нем, но тут же сменилось жалостью и нежностью к ней. Емупоказалось, что он наконец нашел те нужные слова, которые решат все. Что­ бы высказаться до конца, человеку немного нужно слов; все больное, запутанное, трудное, что мучит его, если оно есть, укладывается в одну короткую фразу: «Яхочу счастья». И Со­ ломин по-своему сказал ей: - Ялюблю тебя, Саша. Но она не ответила, только слегка повела плечом. Потом подняла голову и опять взглянула на него спокойно, холодно. Было слышно, как журчит в прихожей электрический счет­ чик. Соломин сразу обвял и потупился под этим взглядом. «За дочь она будет все-таки бороться насмерть», - поду­ мал он. 91