b000002144

- Да, - ответил я. - Аты помнишь упавший вяз, который еще нескольколет сопротивлялся смерти и каждуювесну выб­ расывал мелкие розовые листочки? Он лег на землю своей развилкой, и нам было так удобно сидеть на ней друг против друга! Помнишь?! - Никак все-таки не пойму, - задумчиво сказал он, - долга наша жизнь или трагически коротка... Минула едва лишь по­ ловина ее, а сколько помнится и сколько забыто! Впрочем, нет! Яничего не забыл. От первого проблеска сознания до нынеш­ него дня все отложилось в памяти золотоносным пластом, и мне дорога в нем каждая песчинка. Ясно помню себя мальчи­ ком. Лежу в шалаше из старых половиков; душно, жарко, та­ инственно полутемно. Играю с ящерицей, которую поймал утром под камнем. Ивдругуснул. Апроснулся - и навзрыд пла­ кал, потому что во сне нечаянно придавил маленькую серую ящерицу. Потом хоронил ее под тем же камнем за сараями, и было как-то торжественно и щемяще-грустно на душе... По­ мню юношество свое, осененное, как тенью, неудачной лю­ бовью. И когда девушка, которую я любил, уехала и я понял, что это конец, то целый день, сцепив зубы, шатался за горо­ дом по бурьянным пустырям, сидел на обрывистом берегу реки и всем своим раненым сердцем как-то особенно чув­ ствовал невыразимую красоту мягко мглеющей дали с синей полосой леса на горизонте, с серебристыми вспышками низ­ кого солнца на крыльях пролетающих чаек.. Потом наступи­ ла осень, зима. Я начал жизнь, которой был очень доволен. Светло, холодно и чисто было в моей комнате. Знаешь, как чисто может быть в комнате, где не курят, не едят, где не зале­ живается под кроватью грязное белье и где круглые сутки от­ крыта большая форточка. По утрам я просыпался с чувством необыкновенной свежести. Собирался неторопливо, обсто­ ятельно, и каждое движение —брился ли я, надевал ли чистую рубашку, завязывал ли галстук— доставляло мне удовольствие. Затеммягкий лязг автоматического замка, пружинистые шаги по лестнице, не касаясь рукой перил, первый глубокий гло­ ток утреннего воздуха - все это было тоже прекрасно и с удовольствием отмечалось сознанием. На работе за день я со­ вершенно не уставал. Вернувшись в свою комнату, долго, прежде чем взять с полки книгу, рассматривал и поглаживал разноцветные корешки, наконец брал что-нибудь самое лю- бимое Чехова, Мопассана, Оскара Уайльда —и садился под зеленоватый свет лампы... Но однажды случилась у меня бес­ сонная ночь. Я вышел из дому, походил по хрустящему мар- 70