b000002144

ял над цветком, забыв про свой недавний страх перед лесом, и с любопытством заглядывал в нежно просвечивающую ча­ шечку, в которой возилась, работала золотая пчела. Да, сол­ нечный свет падал на нее так, что она вся золотилась и спин­ кой, и полосатым брюшком, и волоконцами на крыльях, и если бы вот так, с пчелой, можно было принести цветок маме, то какое бы это было чудо! Иван не подозревал, что за ним, стоя в нескольких шагах, давно уже наблюдает Никита. Он, возвращаясь пешком от Лины, увидел Ивана, когда тот кружил между березами, и уже хотел было окликнуть его, но что-то в поведении малыша по­ казалось ему странным, и он решил понаблюдать за ним. «Убежал от Елены Борисовны, это точно, - думал Никита. - Но что он тут ищет в лесу?» Малыш был в майке. Никита видел худенькие плечи его и тонкие руки, слабенькую шейку, волосы, просвечивающие на солнце, и вдруг подумал о том, что ни разу за эти дни не вспом­ нил о малыше. «Аведь он еще не знает! —пронеслась у него в мозгу не­ стерпимая, как горячая игла, мысль. - Для нас это уже прошло, а ведь он еще не знает! Какже это? Как это бывает, что вот та­ кому малышу говорят о смерти его матери? Кто решится?» И чувствуя, что сам он никогда не найдет в себе сил сде­ лать это, Никита вспомнил об отце. «Старик, ведь это тебе придется сказать! Как ты решишься, старик?» Только сейчас Никита осознал природу своей враждебно­ сти, которую испытывал к малышу. Все дело было в старике. На него с появлением малыша Ивана опять сваливался непо­ мерный груз забот, нести который ему придется, быть может, до конца дней своих. АЕлена Константиновна? Как сложится теперь их жизнь? Никита мог бы выбрать себе институт здесь, но чтобы оставить их вдвоем, он нарочно ехал вдалекий при­ морский город, уверяя старика, что там единственный инсти­ тут, который емупо душе. Старик былдостоин того, чтобы его любила такая женщина, как Елена Константиновна, и чтобы они были вместе. Теперь же малыш Иван вставал поперек их дороги друг к другу, как стоял раньше он сам. Но разве ты виноват в том, малыш, что остался один-оди- нешенек на белом свете? И с радостью чувствуя, что прежняя враждебность к малы­ шу Ивану ушла, растворилась в какой-то покровительствен ной нежности к нему, Никита тихо позвал: 347