b000002144

не дававших тени, но вместо того, чтобы действительно хо­ рошенько обдумать и взвесить все доводы за и против приез­ да Людмилы, он охотно перескакивал мыслью с предмета на предмет. Подрались на тротуаре воробьи из-за дохлого майского жука, и он долго смотрел на воробьев, думая, какая это сума­ тошная, безалаберная и беспринципная птица и как в сущно­ сти скучен был бы без нее городской пейзаж. Промелькнул автобус с белозубой улыбкой цыганки Лины в окне, и он ду­ мал о том, что это постоянное движение в автобусе, должно быть, в какой-то степени помогает Лине отрешиться от из­ вечного цыганского обычая кочевой жизни. Он даже обрадо­ вался, когда увидел, что навстречу ему с пластырем над пра­ вой бровью и с распухшей левой скулой идет Канунников. СПашкой Канунниковым судьба свела их, видимо, на всю жизнь. Встаром доме комнаты их были напротив через кори­ дор, учились они в одном классе, вместе ушли в армию, в но­ вом доме оказались в одной квартире, и только война разлу­ чала их на несколько лет, потому что пути войны неиспове­ димы. В детстве Пашка был издевательски и жестоко драчлив, хотя и не силен, но ловок и изобретателен по части всяких подножек, ударов «под дых», в «яблочко», головой, коленом. Он не только бил свою жертву, а мучил ее физически и мо­ рально, с удивительным чутьем угадывая самые уязвимые ме­ ста для ударов и унизительных насмешек Он знал, что Ники­ та Ильич тяготился девически-херувимской красотой своего лица, потому что в раннем детстве его часто принимали за девочку, и всякую стычку с ним начинал со слов: «Ну что, по­ пался, Красавчик? Хочешь, я из твоего личика рыло сделаю? Или нет, так тебе лучше. Ведьты тихоня, баба», - и бил его «под дых». Но как-то за одно лето, проведенное у бабушки в дерев­ не, Никита Ильич так возмужал, раздался в плечах и вытянул­ ся, что осенью Пашка только злобно покосился на него при первой встрече и уж больше не отважился тронуть, хотя по- прежнему продолжал звать не иначе, как Красавчиком. Красавчиком величал он его и до сих пор, вызывая уНики­ ты Ильича снисходительную улыбку. Ведь давно уже и следа не осталось от маленького херувимчика. Как освирепел на войне, так и залегло в глубоких складкахлица выражение сви­ репости, нисколько, впрочем, не свойственной его характе­ ру- Канунников шел, по обыкновению глядя на носки своих 296