b000002144

ударили «елецкого». Потоптались немного, попели визгливы­ ми голосами, а потом вдруг гармонист вывел странную и не­ известную песню о том, как «на шикарном на третьем трол­ лейбусе кондукторша Маша была», как полюбила она моло­ дого инженера в очках, а он все время только и читал книги и «вжизни билета не брал». Слова были самые примитивные, но грустная, исполненная доброго сострадания к несчастной Маше мелодия необыкновенно соответствовала настроению этого осеннего дня, и казалось, что, слушая ее, лесу хорошо ронять свои блеклые листья, солнцухорошо греть последним теплом своим землю, и небу хорошо сиять непорочной чис­ тотой своей в недосягаемой выси. - Все они, мужчины, такие, - вздохнула женщина с бидо­ нами и корзинами. - Им бы только свой интерес соблюсти. То он книжку читает, то он рыбу удит. Яему говорю: «Хоть бы речка пересохла, что ли». Аон говорит: «Вкадку воды налью и будуудить». - Ачто ж ему? Круглый день возле тебя сидеть? - фыркнул сверху парень. - Этак он, пожалуй, соскучится. Женщина неторопливо развернула к нему свой мощный торс: мужской пиджак на ее плечах угрожающе натянулся. - Откуда ж ты такой тут взялся? - с удивлением спросила она. - Я-то? Недальний, - усмехнулся парень. - Трудно, я гляжу, тебе жить. - Это почемуже? - Слюдьми не умеешь ладить. Ты, дедушко, - обратилась она к старику, - не давай внимания его словам, рассказывай дальше. Не варишь теперь грибы-то? - Не нужен, видно, грыб стал, - вздохнул старик. - Забога- тели. - Ну, а где же твой грибной полковник? - спросил парень. - Наверно, завалил план с таким войском, как ты, и поперли его по собственному желанию. - Пустые слова, - сказал старик. - Стой, я сейчас объясню. Он был одинокий человек, войной обитый, все одно что то­ поль грозой. - Ох-хо-хо, - вздохнула женщина, - жизнь наша... - Стой! В эти места он с тоски пришел. Посмотрел, что родной дом порушен, жены, детишков следа нет, пошел по земле один как перст. «Увас, - говорит, - места древние, леса, реки дивные, люди приветливые. Мне понравилось, я и осел». Ну, осел, живет и, между прочим, как человек еще не старый, 25