b000002144

- Ну как, малыш? - спрашивал Никита Ильич после обеда, откидываясь на спинку стула и блаженно щурясь на какой- нибудь бокал или ножичек, пускавший ему в глаза солнечный зайчик. - Гениально, старик! - отвечал сын. Было последнее воскресенье мая. Никита Ильич как толь­ ко открыл поутру глаза, так сразу обрадовался чему-то и, зная, что это светлое настроение уже не покинет его во весь день, засмеялся, вскочил, нарочито шумно забегал по комнате, что­ бы разбудить Никиту. Но тот даже не пошевелился. «А, пусть поспит, - решил Никита Ильич. - В семнадцать лет сон как омут». Он сделал перед открытым окном несколько гимнастичес­ ких упражнений, принял чуть теплый душ (холодной воды он терпеть не мог) и стал одеваться. Процесс одевания всегда до­ ставлял ему удовольствие. Однако это было не любование са­ мим собой перед зеркалом, а любование красивыми, со вку­ сом подобранными вещами. Ни для себя, ни для сына Никита Ильич никогда не покупал одежду в магазине готового пла­ тья, предпочитая работу знакомого театрального портного Исая Наумовича Зельдина - работу дорогую, но отменно изящную, - и поэтому оба были одеты, как говаривалось встарь, безукоризненно, с той лишь разницей, что для сына покупались ткани подешевле, а для отца подороже. Никита Ильич надел узкие коричневые брюки, рубашку приятного оливкового цвета, с карманчиком, с мягким отлож­ ным воротом, носки в тон рубашке и сандалеты в тон брю­ кам. Из зеркала на него глянул мужчина, уже вплотную подо­ шедший к сорока годам, густо седой не только на висках, а по всей гривастой шевелюре, не высокий, но, что называется, рослый и соразмерно росту плечистый, с глубокими, какшра­ мы, складками урта, придававшими его лицу выражение буль­ дожьей свирепости. - Р-р-р, - передразнил себя Никита Ильич, подергивая вер­ хней губой, и озорно подмигнул отражению в зеркале. Костюмом он остался доволен. Тихий теплый май стоял на дворе. Улица, где жил Никита Ильич Крылов, называлась Подлесной. Оправдывая свое на­ звание, она действительно тянулась под самым лесом - вся из одинаковых трехэтажных домов-коробок, одна из тех, что во множестве опоясали с трех сторон старый город, - и в это майское утро как бы до краев была налита запахом молодой листвы и влажных лесных овражков. Все, кто когда-то сопро- 285