b000002144

просит об этом. А самого меня всегда возвысит над житейс­ кими невзгодами поющая гармония его очертаний. Благословенна русская река, несущая на своих водах это­ го дивного «белого лебедя». СЧАСТЛИВАЯ Есть в летнем полдне среднерусской полосы с его неров­ ными ветерками, со стрекотом кузнечиков в траве, с каленым зноем, с воздвигнутыми из голубого и золотистого света ку­ чевыми облаками по горизонту что-то отрешающее от по­ вседневных забот и мирской суеты. Ялежал с теневой стороны у стога сена. Их было много на длинном узком лугу, зажатом междудвумя дубовыми гривами, а дальше по дрожанию воздуха угадывалась Клязьма, и мглис­ то-синей грядой чуть ниже облаков высился ее правый берег. По гребню его и в широких распадинах пестрели разноцвет­ ные крыши изб, желто-белесо сверкали на солнце ржаные поля и темными кущами застыли в безветрии деревенские вязы, тополя и липы. В пойме, давно уже отшумевшей покосом, было прямо- таки пустынное безлюдье. Те, кто натоптал и наездил в лугах эти едва уже заметные тропинки и колеи, зарастающие мяг­ кой отавой, занялись на том берегу делами другой страды; в луговых болотцах тоже давно отгремели выстрелы первых дней охотничьего сезона; рыболовы держались вольных пле­ сов клязьминского низовья. Кто еще мог появиться здесь? Гри­ бы и орехи не уродились в этом году, смородина отошла, клюква еще не поспела... Я чувствовал, что был один, может быть, на много километров вокруг, и оттого не сразу понял, что слышу человеческий голос, а не какой-то иной звуклугов и леса. Всегда присутствует вдремлющем воздухе полдня этот тонкий вибрирующий звук, слитый воедино из шороха ли­ ствы, посвиста птиц, возни мелкого зверя, плеска вод и, кто знает, какого еще трепетания невидимой нами жизни. Но то, что я услышал, вскоре стало выделяться из него, приближа­ лось и наконец отчетливо оформилось в мелодию колыбель­ ной песни, слов которой я еще не мог разобрать. Множество раз сравнивался женский голос с журчанием ручья, пением жаворонка, звоном колокольчика, и я уже не знаю, с чем бы сравнить мне этот немудрящий тоненький го­ лосок, вся прелесть которого была в какой-то прозрачной девической, даже детской чистоте. Он пел за гривой, где про- 274