b000002144

Нюшка завязала деньги в платок, повесила его под кофтой на шею, и дети, миновав скучные пакгаузы, пошли по дороге к дому. Речку они переехали уже на закате. Теперь она была спо­ койна, тускла, словно бутылочное стекло, и пахла тиной. Вни­ зу, у воды, было холодно. Из сырых пойменных лугов подни­ мался туман. - Пойдем, Нюшенька, большой дорогой. Страшно на тро- пе-то, - попросил Илья. Нюшка и сама боялась сумрачной лесной тропы, но, ког­ да они поднялись на крутояр и влицо им пахнуло теплым воз­ духом сосновых холмов, страхи исчезли, и она решительно свернула на тропу. - Нюшенька, я боюсь, - захныкал Илья, как только лес зак­ рыл от них бледное вечернее небо. Нюшка тоже вздрогнула. Не сговариваясь, они побежали вперед, боясь увидеть или услышать что-нибудь страшное. - Мамынька! - взревел вдруг Илья, которому показалось, что кто-то вот-вот схватит его сзади. Нюшка обернулась, поймала его за руку и помчалась еще быстрее, приговаривая: - Вежи, Илюшка, бежи! Тут близко... Не остановились они и на лугу, а прямо через огород и двор ворвались в избу, перепугав мать, доившую во дворе ко­ рову. Нюшка, отдышавшись, развязала платок и положила день­ ги на стол, чтобы мать, как только войдет, увидела их: «Все, глядишь, не так станет браниться...» Потом она взяла ложку и присоединилась к брату, который, стоя упечного шестка, хле­ бал из чугуна холодные щи. - Завтра пойдем? - спросила она с полным ртом. - Угу, - ответил Илья. Облизав в последний раз ложку, он пошел в сени и залез там под свой полог. Перед глазами у него сейчас же задрожа­ ли красные ягоды, прикрытые зелеными листочками, по ним поплыл белый пароход с черной трубой, и Илья уже не слы­ шал, как отец, вернувшийся из лугов, говорил ему: - Ну-ка, парень! Широко больно спишь, всю кровать один занял. Сдвинься чуток.. 1956