b000002144

Великолепная вещь эти землянки! Большую хорошую зем­ лянку можно построить в два-три дня, и получится удобное, сухое и теплое жилье. Ребята у нас смеются: - Нипочем теперь себе изб строить не будем, коли живы домой вернемся. Да мы теперь себе за двадцать пять-то цел­ ковых такую домину махнем - комнаты в четыре или пять. Мыживем быстрее вашего: у насуже апрель. «Стаял снежок, ожил лужок». Ожили лягушки и меланхолично прыгают по ходам сообщения, безнадежно пытаясь прорвать фронт и вылезть за окоп. В болотах крякают утки... Наши ребята про­ бовали охотиться за ними, но, увы, пулей убить уток гораздо трудней, чем людей. Проснулись и сычи и, мужественно восседая между нашей и неприятельской линиями окопов, по ночам покрикивают предостерегающе на нас и на австрийцев: - Эге-гей! Весна идет, и уж «весенний первый гром, как бы резвяся и играя, грохочет в небе голубом...». Все чаще и чаще рокочет у нас и днем и ночью, то вправо, то влево, где-то далеко за го­ ризонтом. Кончилась зима. Тяжелая страница истории пере­ вернулась, и наша армия своею кровью начинает писать но­ вую страницу. О моих взглядах на совершающееся, пожалуй, не стоит го­ ворить - с чего же им меняться! Ведья пошел сюда, подумав, и знал, на что и почему иду. Меня потянуло сюда элементарней­ шее чувство простого честного человека: в минуту крайнего напряжения народа быть там, где в данный момент ты всего нужнее и полезней. Амне казалось, что всего полезнее я здесь. Не потому, конечно, что могу убить несколько австрийцев, а потому, что полезен моим ребятам. Как видите, мне далеко до героических римлян, говорив­ ших: «Сладко и приятно умереть за отечество». Да и Бог с ними, с «героями». При мысли о них мне все­ гда вспоминается глупая рожа «героического» Козьмы Крючкова на обложке дешевых папирос. Не для дешевых подвигов и славы я сюда пришел. Но если надо будет, не за­ думываясь, отдам жизнь за отечество твое, батя, твое, мама, твое, Аверьян Галаев, ваше, мои ребята, - за отечество рус­ ского народа. Мы здесь просто живем и еще проще умираем. У смерти здесь отняты обрядности, обращающие ее в торжественное и печальное таинство. Вот вам несколько штрихов. Недели две тому назад мы с товарищем, офицером, прогу- 229