b000002144

на Васильевна Ладыгина. Много зим подряд я приезжал к ней поскрипеть, как она говорила, по снежку валенками. (Удиви­ тельно вкусен был в этом тихом городе скрип снега под нога­ ми, и я могу сравнить его только разве с треском раскусывае­ мого антоновского яблока - благоуханной прелести осенних садов). Акак хорошо было, войдя в этот дом, ощутить его доб­ ротное изразцовое тепло, сесть в старое кресло, открыть кни­ гуили просто сидеть и разматывать в уме клубок ассоциаций, вызванных каким-нибудь случайным предметом. Над пись­ менным столом в простенке между двумя окнами видел, на­ пример, небольшой рисунок акварелью. На рисунке был изоб­ ражен серый зимний рассвет, стог сена, пожелтевшая к утру луна. Ядумал о том, что к этому стогу подходили ночью лоси, погружали в него свои горбоносые морды, долго перетирали зубами сено и шумно вздыхали при этом; что из леса, вертя башкой, таращила на них свои глазищи сова; что луна в то время сияла высоко и бело; и что художник видел все это, по­ тому что иначе нельзя передать сиротливую грусть зимнего рассвета над голымлесом, над растрепанным ветрами стогом, над мглистыми снегами равнин. Этот художник нравился мне, и я старался гадать о нем, как орнитолог гадает по единственному перу о птице. Я приду­ мал ему биографию; он был в ней безвестным, нищим худож­ ником, благородным человеком, преисполненным любви к искусству и сделавшим несчастной свою семью. Мне даже за­ хотелось написать эту биографию в виде повести, что ли, но потом подумалось, что, может быть, удастся добыть какие- нибудь сведения из его подлинной биографии, и я спросил о рисунке Ирину Васильевну. - Это рисовал мой брат Женя. Он был старшим в нашей семье и очень добрый, справедливый, - сказала она со свой­ ственной ей манерой высказываться очень непоследователь­ но. —Он всегда устраивал для нас, малышей, карусель. Ивооб­ ще очень любил детей. Ему было двадцать шесть лет, когда он погиб. Он носил бороду, чтобы скрыть природную худобущек Она достала из комода карточку на твердом негнущемся картоне и протянула мне. Старая карточка запечатлела чело­ века с большимлбом, ясным умным взглядом, печальными гла­ зами и каким-то скромным изяществом во всем облике, не­ смотря на окладистую крестьянскую бороду. - Значит, он не был профессиональным художником. Кем же он был? - спросил я Ирину Васильевну. 14* 2 1 1