b000002144

Какая же красивая была эта пара - стройный, широкопле­ чий, мускулистый капитан и смуглая, гибкая, с грациозно ле­ нивыми движениями сытого зверя Олимпиада Сергеевна! Жили они в маленькой комнатке капитана, увешанной по стенам репродукциями с Айвазовского на кнопках. Капитан бредил морем. Ему надоело возить торговок луком, надоело отрывать им длинные ленты трамвайных билетов на рубль сорок, на два с полтиной, на пятерку, надоела оскорбитель­ ная придирчивость кассира пристани, надоело все, что было связано с этим обшарпанным катером, носившим, словно в насмешку, такое сурово-романтическое имя - «Прибой»... Но Липа взглянула на работу мужа по-иному. Всеми хитрыми и верными, как осада, бабьими средствами она понуждала ка­ питана, поелику возможно, укорачивать ленты билетов. И тот вначале оскорблялся, ссорился с женой, переселялся на ка­ тер и там вдни безденежья валялся на койке, машинально ко­ выряя пальцем стенную шпаклевку, а когда случались деньги, напивался так, что однажды видел на крыше гальюна русалку, а вдругой раз - круглуюдырочку в самом центре луны. Потом в минуту похмельной слабости и раскаяния он уступил. И уж с тех пор запил беспросветно, не сумев столковаться со сво­ ей совестью. Через три года это был совсем больной человек, который, вызывая у соседей сочувствие к несчастной Олимпиаде Сер­ геевне, ходил зимой по улицам в калошах на босу ногу и вып­ рашивал у знакомых «до завтра» денег. Просил он всегда по­ чему-то восемь рублей и кончил тем, что замерз пьяный в руб­ ке катера, стоявшего на зимовке в затоне. Итог Олимпиада Сергеевна подвела для себя печальный. Годыуходили, а за душой у нее - ни дома, ни семьи, ни зажит- ка. В сороковые военные годы, когда жулье и спекулянты со сказочной быстротой воздвигали карточные домики своего богатства, ей опять не повезло. Тогда в Ульеве промелькнул молодой грузин в грязном габардиновом макинтоше Жора Микадзе, делавший гигантские обороты с цитрусовой водкой. Он увлек с пути истинного демобилизованного по ранению председателя Ульевского райпотребсоюза, и тот - человек веселый, бесшабашный - открыто загулял на дурные денеж­ ки, бросил семью и переселился к Олимпиаде Сергеевне. Он умел легко, не мучаясь потом укорами совести, пропить все, что у него было, умел, не чувствуя себя должником, погулять на чужой счет, умел ударить по струнам гитары и со страст- 181