b000002144

Надо заметить, что шил этот портной прескверно. Благо­ даря ему ульевцы одевались по модам, никогда не существо­ вавшим, но давно уже привыкли к этому и на приезжего чело­ века, одетого со вкусом, смотрели как на чудака. Судьбы Роман Половодов был с виду ровной и прямой. Он жил в городке с молодых лет, здесь же состарился, нажил двух дочерей, похоронил жену и выстроил большой пятистенный дом на высоком каменном фундаменте. Строил он его долго и тяжело, весь вытянулся на работе, ссутулился и стал похож на длинный гвоздь, который долго вбивали, но не вбили, а только согнули слегка. Зато и дом сто­ ил трудов. Он выделялся даже среди добротных построекУль- ева и с каким-то высокомерием смотрел на улицу поверх дол­ говязых мальв, словно и внем отразился самодовольный нрав хозяина, непоколебимо убежденного теперь в том, что жил он не зря и так, как надо. В летние вечера Роман Половодов любил открыть окно, поставить на подоконник радиолу и сотрясать тихий воздух мощью ее музыки. Вэтот час у каждых ворот стояли хозяйки, встречавшие с выгона коров, и Роман, скрытый тюлевой за­ навеской, наслаждался тем, что лишний раз может подчерк­ нуть перед людьми свой прочный достаток Из тех же побуж­ дений принимал он заказчиков не в передней, а в самой зад­ ней комнате, чтобы те, пройдя через весь дом, были должным образом потрясены и ковровыми дорожками, и диваном с высокой спинкой, и зеркальным шкафом, и пианино, и гор­ кой с хрусталем, а наипаче всего - раззолоченными немец­ кими литографиями, на которых в целомудренных позах воз­ лежали синие русалки и порхали жирненькие ангелы. На исходе шестого десятка Роман женился во второй раз. Случилось это в ту самую зиму, когда он шил пальто вдове Мурыгиной. Полненькая разбитная вдова прибегала на при­ мерку влихой смушковой папахе набекрень, строчила каблуч­ ками через весь дом, а Роман при этом выпячивал грудь, ста­ рался не горбиться, не шаркать ногами и угощал вдову чаем с вареньем. Свадьбуон сыграл ,какмолодой, с показным разгулом, даже с битьем горшков, за что многие из тех, кто вволюшку пил и ел на свадьбе, осудили его. Вжизни Романа впервые случилось так, что людская мол­ ва не одобрила его поступок, и он вначале даже смутился, но потом, укрепясь сознанием своей независимости, высказал­ ся так 12 17