b000002144

которых он видел склоненные над партами ребячьи головы. Никто не постарался внушить ему о школе более того, что там его научат читать, писать, считать и что - боже сохрани от злого провидения! - нужно слушаться учителя. Фотокарточка тех лет сохранила облик миловидного маль­ чика с прямой челкой, приоткрытым ртом и вишнеподобны­ ми глазами, полными наивного изумления перед шаманством фотографа. Таким Митя переступил порог школы. Выросший почти без сверстников, в одинокой свободе дикого двора, прививался он к школе трудно, не понимая на первых порах даже смысл тех стараний, которых от него требовали и учи­ тельница и мама. Снедоумением вертел он в руках табель ус­ певаемости за первуючетверть года, с недоумением выслушал дома нагоняй за то, что в табеле по всем предметам, включая поведение, были «уды» - что это за бумажка? Чем «уд» хуже других отметок? Учительница Наталья Георгиевна - немолодая, сухопарая женщина с растрепанным комлем на затылке - называла его рассеянным и в течение всего года гоняла с парты на парту, выбирая место, с которого он не мог бы глядеть в окно. Но хоть краешек из трех огромных окон класса всегда был в поле его зрения, и как только недисциплинированный умишко его хватался за какую-нибудь фразу учительницы, вступала в ра­ боту неудержимая, как пружина, фантазия, и он уставлялся взглядом в окно, пока Наталья Георгиевна, отчаявшись вер­ нуть его к действительности окриком, не клала руку ему на плечо. И все-таки школу он любил. Любил поздний зимний рас­ свет, когда в синих сумерках повсюду еще горели огни, скри­ пел снег под валенками прохожих и сам он брел среди них по заснеженному городскому бульварус портфельчиком в руках. Любил кафельные полы школьных коридоров, по которым, разбежавшись, можно было катиться, как по льду. Любил вы­ сокий светлый класс, всегда пахнувший с утра вымытыми по­ лами, и басовитый голос своей некрасивой, постоянно оза­ боченной какими-то внешкольными делами Натальи Георги­ евны, и спортивный зал с турниками, брусьями, конями, коль­ цами, и суматоху перемен, и нарочито шумную, драчливую давку у буфета за «французской» булочкой... Какое ликование распирало его, когда он перешел в третий класс, казавшийся ему рубежом между презренной школьной мелкотой и мас­ титыми старшеклассниками! Словно в цветном кино, видит­ ся Мите этот весенний день, полный пахучего шелеста топо- 140