b000002144

щее редкими звездами, он так же был наполнен этим стран­ ным ощущением своего присутствия вподнебесном мире. Вот холодок тумана на лице, смолистый запах леса, покалываю- ще глубокий вдох... И, боже мой, неужели есть границы его, Митиного, «я», втиснутого вмаленький индивидуальный окоп­ чик, неужели может без следа исчезнуть все, чем уже напол­ нено оно за восемнадцать лет?! Он помнил себя с младенчества. Впрочем, это еще не вос­ поминание, а какое-то мучительное впечатление хаоса, кото­ рый внезапно обрушивался на него раздирающим скрежетом, катастрофическим смещением окружающих предметов, по­ трясением всех клеточек мозга и позже долгие годы был са­ мым ужасным кошмаром его детских снов. Возможно, это впечатление было оставлено у него трогающимся с места ва­ гоном, потому что в то время Митю часто перевозили из го­ рода в город его неустроенные родители, но кто же знает... Потом была большая, наполненная зеленым полумраком штор комната, в которой по белому потолку разбегались ка­ кие-то веерообразные, переломленные на матице тени. Был рубиновый огонек лампады перед бабушкиной божницей; были дядины ружья, висевшие на лосиных рогах; была буты­ лочка с соской, и был холодящий ужас, когда из-за края стола поднялась седая, лохматая шкура (дядя в вывороченном по­ лушубке), схватила бутылочку, и Мите сказали, что это медве­ дица унесла ее своим медвежатам. Все это - и комната, и божница, и ружья - было на втором этаже двухэтажного дома из серого камня. Эти полые шерохо­ ватые бруски цемента и гравия, похожие на плитки козинаков, своими руками формовал дед Мити - рабочий железнодорож­ ных мастерских; он сам постепенно выкладывал и стены дома, мечтая со временем разместить в его вольготном просторе своюмногочаднуюсемью, но три войныначала векаунесли по­ чти всех его сыновей, сам он тоже умер вскоре после Октябрь­ ской революции, идом оказался слишком большимдля трачен­ ной смертью семьи. Весь нижний этажпоэтомузанимали квар­ тиранты, а в трех верхних комнатах и на просторной террасе, увитой волчьим виноградом, с бабушкой, мамой и дядей жил Митя. Отец к тому времени надолго выпал из егожизни. Летом на дворе Мите стелили два выстиранных и еще хра­ нивших запах речной воды половика, он садился на них и ча­ сами мог оставаться один. Едва уловимо пахло нагретыми за­ борами, лопухами, крапивой. Роясь в пыли, мирно квохтали куры; важный селезень, тонкоголосо пошваркивая, вел к ко- 123