b000002142

твердости тропинка. Прямая, словно проложенная уда- ром кнута, она рубила надвое заполненный золотистым лютиком луг и бежала далыне, петляя между редкими корявыми соснами, которые, словно сторожевые башни, охраняли вход в лес. — Я об крапиву о б с т р е к а л с я ,— плаксиво сказал Илья по ту сторону плетня. — Вот мы ужо ее серпом срежем, — пообещала Нюш- ка. — Ты помочи слюнями, и все пройдет. Илья поплевал на палец и потер им белые волдыри на ногах. — Зудит, — пожаловался он через несколько шагов. — Горе ты мое, — вздохнула Нюшка. — Смотри, ка- кая пичуга порха.ет. Впереди со стебля на стебель перелетала рыжень- кая, с кривым клювом птичка. Смелая и любопытная, она косилась на детей выпуклым, как бусинка, глазом и тоненько попискивала: «Чуть свет, чуть свет, чуть свет...» -— Щас я ее словлю, — сказал Илья. Он побежал, растопыривая локти, как цыпленок свои куцые крылья, Нюшка бросилась за ним и, хлопая в ладоши, закричала: — А я тебя словлю! А я тебя словлю! С визгом, хохотом, криком ворвались они в лес и ра- зом присмирели. Есть величавая торжественность в спо- койном пробуждении леса. Между медно-розовыми ство- лами сосен, покачиваясь, л ежат толстые пласты тумана, прошитые косыми лучами солнца. Еще непроницаемо густа тень еловых лап, которая, кажется, хранит от че- ловеческого глаза какую-то тайну; к лицу и рукам лип- нет гнилой холодок нехоженых лесных недр; и трепет осин заставляет испуганно вздрогнуть, как внезапное хлопанье крыльев большой птицы, вылетевшей из-под ноги... Дети быстро шли, стараясь ничего не видеть и не слышать вокруг. Приземистый, коротконогий и голова^- стый Илья из последних сил поспевал за легонькой Нюшкой, но не решался ни отстать, ни попросить пере- дышки. — Уф, — сказала Нюшка, когда они выбежали на светлую просеку. — Ни за что бы не пошла этим лесом ночью. Беда, какой страшенный..*