b000002142

ручными гранатами. Рыбы в этой реке много, и они, бросив туда гранату, частенько вытаскивали щук фунтов по двенадцать, сомов, язей, лещей. В наиш х болотах много диких коз, кабанов, а зай - цев — так видимо-невидимо. Солдатьі наши ходят охо- титься на коз и частенько их убивают. А одну так раз поймали руками. У австрийцев поднялась стрельба, она с перепугу и м ахнула прямо через наши окопы. В них были солдаты, они и ухватили ее за ноги. А недели две тому назад приходит ко мне мой фельд- фебель и говорит: — Ну-кося, какую я сейчас глупость сделал. — А что? — Д а как же! Д икого кабана из-под носа упустил. — Как это? — А так. Слышу я, что пост наш часто застрелял, бро- сился туда. Гляж у — .дело было на рассвете, — а вдоль проволочного заграждения сгорбившись кто-то и бежит. Эко, думаю, счастье какое нам привалило, — ведь это австрияк. Сам себя не помня, к нему и покатил да че- рез проволоку-то колючую — раз! Штаны изорвал, за- путался — ну, думаю, уйдет австрияк. А он как захрю - чит. Подымаюсь, гляжу, а это кабан. Д а здоровый, черт. А со мной ни винтовки, ни револьвера. Аж взвы л я от досады ... Н у уж и напустил я дыму на часового! Вот дьявол, молдаван, — в тридцати шагах с пяти выстрелов в кабана не мог попасть. Так мой кабан и ушел, а ведь пудов на шесть был. Всей роте на два дня свинины хва- тило бы. Прочитал я про твоего восьмифунтового налима. Д у - маю, беда вся в том, что он за тебя сконфузился. Бы л рн, наверно, налимиш ка этак на полфунта, а как увидел, что ты его всерьез за большого считаешь, сконфузился да и убежал скорее до восьми фунтов доростать. Ну, не го- рюй, — вырастет, — авось, опять к тебе попадеі. Напиши мне, сколько сот налимов ты еще переловил и на сколько пудов. А еще поклонись ты от меня К лавке Ширяевой и скажи, что скоро я ей что-нибудь напишу. Ну, вот и-все. Брат твой Е. Ладыгин.